Когда палач придет домой - Александр Риттер

– Я предупредила ребят, что о тебе врачу «Скорой помощи» нельзя говорить ни слова, – сказала Света, возникая рядом со мной.

– Спасибо тебе, ты замечательная девушка.

– Не за что. Не могу же я не отблагодарить человека, который спас меня от Торвальдской банды насильников. А теперь сиди тихо, я наложу повязку.

Спустя пару минут она, улыбнувшись, сказала:

– Вот и все, можно жить дальше.

– Спасибо.

– Не за что. Надо же хоть иногда делать добрые дела. – Она грустно улыбнулась и села на пол рядом со мной.

Из холла донесся гул гонга, а чуть позже из гостиной донесся гул голосов. Видимо, оставшиеся гости объясняли врачу «Скорой», что случилось с Эдом.

– Я попросила своих друзей сказать, что Эд просто неудачно упал и расшибся, – словно прочтя мои мысли, сказала Светлана.

– Ты прямо как хозяйка гостиницы, всеми командуешь, и все тебе подчиняются, – улыбнулся я, пытаясь одновременно представить себе дурака, который поверит в такое объяснение. Особенно когда в другом углу комнаты сидит Крис, тоже с разбитой мордой. Смешно.

– Надеюсь, мне повезет больше, чем ей, – ответила она и рассмеялась. Я тоже, хотя ничего особенно смешного в сказанном не видел.

В дверь кто-то деликатно постучал. Потом дверь медленно открылась ровно настолько, чтобы проф смог просунуть свою голову и сказать:

– Света, врач «Скорой» требует тебя для составления протокола.

– Как там Эд? – спросила она, вставая.

– С ним все в порядке, иначе врач не торчал бы здесь так долго, составляя этот дурацкий протокол, – сказал проф, слегка улыбнувшись.

– Хорошо, я сейчас приду. Только посиди с Беном, ему досталось еще больше Эда, а врач «Скорой» даже знать о нем не должен.

– Конечно, посижу. В чем проблема, – ответил проф, входя в комнату.

Светлана встала и скрылась за дверью, а проф устроился на кушетке в метре от меня.

– Да, здорово вы друг друга отделали. Эд только что пришел в себя и еще встать не может, а ты выглядишь так, словно вот-вот копыта откинешь.

– Спасибо тебе, проф, на добром слове, – проворчал я.

– Всегда пожалуйста, – ухмыльнулся проф и замолчал, о чем-то задумавшись.

Воспользовавшись тем, что он заткнулся, я стал прислушиваться к голосам в гостиной, но, как ни старался, ничего не смог разобрать. Ни единого слова.

Наконец гул голосов смолк, а через минуту слабо, почти на пределе слышимости до меня донесся стук закрывшейся входной двери. Еще через минуту в комнату вошла Светлана.

– «Скорая» уехала. Они увезли Эда. У него сломан нос, – сообщила она в телеграфном стиле короткими рублеными фразами, потом мрачно посмотрела на меня и сказала: – Теперь надо решить, что делать с Беном.

– Ничего со мной не надо делать, – сказал я, безуспешно пытаясь самостоятельно встать на ноги. – Я нормально себя чувствую, мне такое не впервой, так что я…

– У тебя наверняка сотрясение мозга, к тому же ты в стельку пьян, – сказал мне проф и, помолчав, добавил, обращаясь к Светлане: – Его нельзя отпускать домой. Если он и доберется, что в его теперешнем состоянии маловероятно, то чувствовать себя все равно будет хуже некуда. – Он ухмыльнулся. – Особенно утром.

– Лучше всего оставить его ночевать у меня, а утром приедет Мони и осмотрит его, – сказала Света.

Этого нельзя было допустить, потому что завтра утром я должен буду отчитаться сэру Найджелу о ликвидации Барта, к тому же я просто не мог остаться здесь ночевать. Если шеф позвонит мне утром и не застанет меня дома, то возникнут вопросы, которых я всячески старался избежать. Тем более что я оставил дома свой оллком.[4]Каждый сотрудник должен постоянно носить его с собой, чтобы его, сотрудника, можно было найти в любое время суток, и нарушение этого правила каралось особенно строго, вплоть до увольнения. А пойти к Светлане со своим оллкомом я не мог, потому что он постоянно посылает сигнал на наш центр координации. Поэтому я оставил его дома, как будто никуда и не уходил. Но если меня оставят ночевать здесь, то сразу после обычной утренней переклички в восемь мой обман будет обнаружен. Я ходил по лезвию ножа, который в любую секунду мог отсечь мне голову случайным звонком, и ничего не мог сделать. Почти ничего.

– Я прекрасно себя чувствую, со мной все в порядке, я к таким переделкам привык, к тому же мне завтра утром будет звонить мой шеф, а он человек требовательный и любит, чтобы его сотрудники ночевали дома. И если меня завтра в восемь не будет дома, то мне очень крупно влетит, – отчаянно бормотал я, пытаясь придумать, как мне на сей раз спасти свою жизнь, не раскрывая никаких тайн, однако ничего путного в голову не приходило.

– Но ты не можешь в таком состоянии ехать домой! – запротестовала Света. – Тебя надо лечить. Оставайся у меня, а утром кто-нибудь из ребят заедет за тобой и отвезет домой прежде, чем твой шеф позвонит тебе.

– Я могу завтра утром отвезти его, – сказал Крис. – У меня все утро нерабочее, потому что в лаборатории взорвалась установка, на которой я сейчас работаю.

– Видишь, Крис завтра приедет часам к семи утра и отвезет тебя.

– Нет, мне надо сегодня же уехать домой, потому что мне должен позвонить из Польши мой друг, – продолжал я врать тоном капризного маленького ребенка, привыкшего, что все его прихоти мгновенно исполняются. Как ни прекрасно было бы провести ночь со Светланой, пусть и в совершенно небоеспособном состоянии, но я должен был вернуться домой. Время операции мне дано до полуночи, и по истечении этого срока Лысый Дьявол наверняка позвонит мне, чтобы удостовериться, что задание выполнено. А если он позвонит и выяснит, что мой пейджер валяется у меня дома, а я сам валяюсь дома у свидетельницы по делу Слейда… А мне сегодня почему-то очень хотелось жить.

– Может, действительно отвезти его сейчас? – сказал проф, и я про себя от души поблагодарил его.

– Но ты же видишь, в каком он состоянии.

– Вижу, но раз ему так надо домой, то надо его домой и отправить. Каждый имеет право идти в ад своим путем.

– Проф, я тебя люблю! Ты прямо читаешь мои мысли! – воскликнул я.

– А завтра утром, если уж ты так сильно беспокоишься о здоровье Бена, заедешь к нему и удостоверишься, что он еще жив, – продолжил проф.

– Но я завтра работаю сутра, – ответила она, а я подумал о парнях Мартина, которые завтра с утра начнут круглосуточное наблюдение за Светланой.

– Да я просто позвоню тебе на работу завтра утром и засвидетельствую, что со мной все в порядке, вот и все, – сказал я.