Метро 2035: Муос. Чистилище - Захар Петров

В свете прикрепленного к стене факела обороняющиеся выглядели жалко. Они вжимались в стену. У молодой женщины, кажется беременной, тряслись губы. Какой-то пацан обмочился. Они были на грани истерики. Зозон, насколько мог спокойно, произнес:

– Бросьте оружие. Мы не причиним вам зла…

Он не успел договорить. Угольные фильтры исказили его голос. Кальваристы не расслышали слов, которые показались им рыком чудовища. Их нервы не выдержали – они стали стрелять и вопить, некоторые побежали. Через минуту все было кончено. Пятнадцать бритоголовых трупов лежало на полу помещения. От единственного рассеянного залпа Кальваристов погиб спецназовец и ранены еще двое, включая самого Зозона – стрела насквозь пробила ему плечо.

Все же они закончили захват Кальваристов. Появившись с тыла, они быстро сломили сопротивление варваров, уничтожили тех, кто был с оружием. На складах были найдены захваченные на Молодежной продукты, в загонах – угнанные свиньи. Варвары пытались врать, ссылаясь на то, что кто-то из убитых мужчин нашел все это в переходах неподалеку от их поселений. Но после нескольких зуботычин они перестали нести эту чушь.

Кальваристов рассортировали: наиболее опасных распределили по верхним помещениям Республики, прочих – разослали по разным станциям и поселениям, детей – в приют. Народ Кальваристы перестал существовать без надежды на возрождение. Их поселения были переименованы и заселены переселенцами со всей Республики.

Вместо повышения в звании после успешной операции майора Зозона ждал допрос следователя – кто-то донес на него. Следователь уже допросил всех убров, участвовавших в операции, и пленную кальваристку. Бывший убр и боевой товарищ Зозона, ставший несколько лет назад следователем, теперь вел допрос. Он сидел на лавке в кабинете Зозона, смотрел ему прямо в глаза, но вел себя совершенно отчужденно, как будто видел своего сослуживца в первый раз:

– Почему, столкнувшись с заслоном Кальваристов, вы запретили своим подчиненным его уничтожить?

– Потому что там были женщины и дети.

– Они были вооружены?

– Да.

– Оружие было взведено и обращено на вас?

– Да.

– Они представляли угрозу для вас и вашего отряда?

– Я думал, что смогу их убедить сдаться без боя…

– Отвечайте прямо на вопрос!

– Да, конечно, раз у них было оружие, они были опасны, но варвары были испуганы, и я думал…

– Меня не интересует, что вы думали. Отвечайте только на мои вопросы. Они подпадали под определение «вооруженный противник», предусмотренное Положением об Ударном Батальоне Республики?

– Да.

– Вы выполняли задание, подпадающее под определение «специальная операция»?

– Да.

– Что, в соответствии с Положением, необходимо делать с вооруженным противником во время специальной операции?

– Незамедлительно уничтожить.

– Своим жестовым приказом вы не дали убрам выполнить требование Положения о незамедлительном уничтожении врага?

– Да.

– Если бы вы этого не сделали, убры открыли бы огонь первыми?

– Да.

– … и уничтожили бы большую часть оборонявшихся, сломив сопротивление оставшихся.

– Наверное…

– Что значит «наверное»? Вы сомневаетесь в боевых способностях своего отряда? Или отказываетесь от своих слов? Если я правильно вас понял, Кальваристы были настолько перепуганы, что один арбалетный залп полностью сломил бы сопротивление тех, кто остался бы в живых.

– Да! Если бы мы дали первый залп, Кальваристы бы не сделали не одного выстрела.

– То есть ваши действия привели к гибели одного убра и ранению двоих, в том числе вас, поставили под угрозу выполнение операции?

– Да! – почти кричал Зозон.

– Что вы скажете в свое оправдание?

– Я не хотел убивать женщин и детей.

– Вы не захотели убивать вооруженного противника. В Положении есть оговорка или исключение, касающееся пола и возраста вооруженного противника?

– Нет!

Следователь поднялся и, выходя из кабинета, потребовал:

– Соберите своих людей!

Зозон не боялся смерти. Но лучше бы ему дали возможность погибнуть в бою, чем прилюдно, в присутствии своих подчиненных выслушивать приговор. Может быть лучше, чтобы он был смертным. Он выберет смерть от меча – умелый взмах следователя, и для него все закончится. И без того напряженная тишина в Урочище после слов следователя «Именем Республики!» стала гробовой. Следователь, постоянно рубя ссылками на параграфы, сообщил о ходе проведенного расследования. Бесстрастно перечислил все нарушенные пункты Положения, Присяги и Закона Республики. Формулировки были жесткими и четкими, приговор был составлен и аргументирован безупречно, зачитан таким тоном, что не только у присутствующих, но и у самого приговоренного не оставалось сомнения в справедливости любого наказания оступившемуся офицеру. Но концовка была несколько неожиданной:

– … в соответствии с пунктом три параграфа триста семнадцать за содеянное командир Ударного Батальона Республики майор сил безопасности Зозон Сергей подлежит наказанию в виде смертной казни. В соответствии с пунктами два, семь, девять параграфа девятнадцать мною учтены, как смягчающие ответственность обстоятельства, заслуги приговоренного перед Республикой, совершение им преступления по мотивам ложного гуманизма при отсутствии корысти и иной личной заинтересованности, а также принятие им исчерпывающих мер к устранению последствий содеянного и успешное выполнение задания, во время которого было совершено преступление. В соответствии с параграфом шестнадцать мною принято решение о признании данного случая исключительным и замене смертной казни на более мягкое наказание – лишение должности и специального звания. С момента окончания зачтения приговора бывший командир Ударного Батальона Республики майор сил безопасности Зозон Сергей разжалован в солдаты со званием рядовой. Именем Республики!

Следователь выхватил оба меча, сделал ими ловкие взмахи, и майорские погоны Зозона упали на пол. Следователь развернулся и пошел на выход из Урочища. Присутствующие расходились. Никто не подошел к презренному осужденному и не поддержал своего бывшего командира. Он так и стоял, опустив голову, глядя на обрезанные тряпочки погон. Первым порывом было броситься на меч. Но самоубийство – это слабость, недостойная убра. Смерть он сможет найти в бою.

Его определили в пятерку на место убра, который погиб по его вине. Зозон искал смерть, напрашиваясь на выполнение самых рискованных заданий. Но у смерти были другие планы. Офицеров не хватало, и уже через год Зозону было присвоено звание лейтенант, он снова возглавил пятерку. Еще через полтора года, после серии удачных операций, он стал капитаном.

У Зозона было две жены и четверо детей. И ни одну из жен он себе не выбирал, кровным отцом для детей не был. Они ему остались от погибшего товарища. Таков обычай в спецназе, да и в армии тоже. Если спецназовец не возвращается с задания, его жена или жены с детьми должны уйти из Урочища. Пенсии в Муосе для жен погибших не платили. Вдовы могли остаться в Урочище, только снова став женами кого-то из убров. Поэтому женатые воины договаривались со своими сослуживцами взять заботу о семье в случае смерти в бою. После того как его друга перекусил змей, Зозон должен был выполнить данное обещание и переселиться в квартиру погибшего. Ни с одной из жен Зозон не сблизился, с детьми отношения поддерживал формальные и своими семейными обязанностями тяготился.