Метро 2035: Муос. Чистилище - Захар Петров

– Смена!

Третий спецназовец не стал дожидаться, пока Вера подойдет к нему. Он подбежал сам и ураганом навалился на нее. Сильный удар в голову отбросил Веру на пол. Боковым зрением она увидела убра, делающего контрольный замах ногой. Увернулась, поднялась на ноги. Голова кружилась. Перед глазами все плыло. Она с трудом уворачивалась от ударов. Она все реже отвечала, и почти каждый раз ее руки и ноги натыкались на жесткие блоки.

– Смена! – как с того света прорвалось в мозг Веры.

Вера, собрав остатки воли и сил, поковыляла к четвертому. Обмен ударами. Мощная подача ногой в лицо снова свалила Веру с ног. Из носа потекла кровь. Сознание помутнело. Барьер сломался – парализующая боль прорвалась через волевой заслон и заполнила все тело. Здесь уже не было места диггерским способностям. Оставалась только воля. Вера поднялась на ноги. Сквозь кровавую пелену она видела силуэт приближающегося воина. Превозмогая себя, она подняла руки к голове и прижала их запястьями к лицу.

– Она – наша! – услышала она непонятную реплику офицера. По рукам пришлось несколько ударов – болезненных, но не очень сильных. Потом прозвучала команда:

– Смена!

Вера покульгала дальше и упала рядом с парнем, который прошел испытание раньше ее.

Уже потом Вера узнала, что за все время существования Урочища ни одному кандидату не удавалось победить экзаменующего убра. У уставшего после кросса с препятствиями не было шансов пройти четыре минутные схватки с хорошо обученными и не уставшими экзаменаторами. У Веры тоже не было шансов, даже несмотря на неожиданную победу в самом начале. Но офицер, руководивший испытанием, сам определял способности соискателей и, главным образом, его волю к победе. Офицеру была дана установка обойтись с девушкой максимально жестко, дабы отбить на будущем у слабого пола всякое желание сунуться в мужское дело. Но случившийся нонсенс с одним из самых опытных бойцов Ударного Батальона удивил офицера. Он надеялся, что это – просто случайность, однако девушка выстояла второй и третий бой. Четвертый она бы не прошла. Но она и так сделала больше, чем любой из когда-либо входивших в Урочище новобранцев. Офицер видел, что девушка уже «плывет». Ему тяжело было разрешить дилемму выбора между указанием сверху и своей совестью. А четвертый спецназовец уже готовился нанести серию сокрушительных ударов полуживой, но все еще стоящей на ногах девчонке. И все-таки он дал условную команду: «Она – наша». Это означало, что выбор сделан. После этого бой еще продолжался до истечения определенного времени. Но удары фактически уже принятому в спецназ новобранцу наносились вполсилы.

Веру тошнило – все-таки сотрясение и тупую травму живота она «заработала». Не говоря уже о сломанном носе и десятках сильных ушибов по всему телу. Не стесняясь, она отползла в угол и пыталась сконцентрироваться, чтобы разогнать боль, разрывающую все тело. Рядом ползало еще трое счастливчиков – им досталось меньше, но умением бороться с болью они не обладали. Подняв голову, Вера увидела прапорщика, которого уложила в начале схватки. Он смотрел на нее волком, но ей было все равно. Она сидела как раз у входа в кабинет Командира УБРа и слышала, как тот отчитывает офицера, руководившего отбором:

– Я, капитан, что-то тебя не понял! Почему она прошла?

– Потому что она прошла.

– Ты издеваешься? Я тебя спрашиваю, почему ты не выполнил приказ?

– Я выполнил, подполковник. Смею поправить, это был не приказ, а рекомендация. Вы сказали дословно следующее: «Командующий просил, чтобы с девкой, если пройдет первую часть, не церемонились». И все же это указание выполнено. С ней никто не церемонился.

– Не цепляйся к словам, капитан. Ты знаешь, что значат такие рекомендации – ее должны были утащить отсюда под руки. Думаешь, я не слышал твоего «Она – наша»? Или будешь доказывать, что четвертый не мог ее уложить?

– Мог.

– Что – пожалел девочку? А чего ты не пожалел двоих с ожогами, троих с тяжелыми травмами? У одного, кстати, перелом позвоночника – вниз головой с бревна спрыгнул. Может парализованным на всю жизнь остаться. Их ты не жалеешь! Ты даже не поинтересовался здоровьем ни одного из них! А целка в тебе сердце растопила?

– Никак нет. Я приостановил бой, потому что она и так сделала больше, чем кто-либо до нее. Не забывайте, что она первая, кто уложил…

– Не смей! – уже кричал подполковник. – Не смей мне напоминать про этот позор! Ты понимаешь, что ты и твой самовлюбленный недоделок сотворили? Вы опозорили спецназ! Сейчас шестеро, не прошедших отбор, пойдут и на всю Республику разнесут, что какая-то засранка замочила убра! У нее после этого должна была остаться только одна возможность ходить – на костылях! А ты дал своим людям откат, сделав ее победителем. И что мне скажешь после этого делать? Как объясняться с Командующим?

– Мы вынуждены ее принять в свой отряд.

– Вынуждены, – передразнил подполковник. – Ну что ж, принимай в свою пятерку.

– Моя группа укомплектована.

– Разукомплектуем. Сиплого от тебя перевожу в неукомплектованную пятерку Столбняка. А ее – к тебе. Чего вылупился? Принимай к себе слабое звено и начинай формировать бабский батальон! Свободен!

Капитан вышел из кабинета. Остановился и увидел корчившуюся у стены Веру.

– Слышала?

– Да.

– Через час будет врач. Даю сутки на зализывание ран. Потом начинаем тренировки. Поняла?

– Так точно.

Капитан хотел сказать еще что-то злое, но потом махнул рукой и пошел к своей группе.

Вера поднялась, держась руками за стену. Потом, прижимая одну ладонь к саднившему животу, покульгала в сторону начала тупика. Там, где был старт, она оставила свою юбку с секачами. Ей непременно надо их забрать.