Лжедмитрий. Игра за престол - Михаил Ланцов

– Не так ты и пьян, – возразил патриарх.

– Ну, так получилось… – виновато пожал плечами Дима. – Пил я всю ночь. Не берет. Только до ветра бегаю.

– Царевич, это очень важно!

– Что, опять бунт? Как вы меня уже достали… Ничего не хочу. Ни терцию, ни книгу.

– Борис Федорович предлагает назначить тебя наследником, если ты возьмешь Ксению в жены.

– Да что ты говоришь!

– Да, – торжественно кивнул патриарх, пропустив мимо ушей ерничество.

– Поверь, ты не знаешь, что желаешь, – с нервным смехом произнес Дмитрий.

– Почему? – удивился Иов.

– Ты хоть понимаешь, что происходит? Старый пень! Вы с Борисом только дырки затыкаете в рассохшихся досках! А корабль державы хлебает воду то одним бортом, то другим. Эх!

Он развернулся, в два шага достиг полки и взял лютню. В интернате его заставляли заниматься музыкой, считая, что это развивает умственные способности. Вот он гитару и мучил почти десять лет кряду… Лютня, конечно, не гитара, но развлечений в эти времена немного. Вот и осваивал потихоньку, стараясь порадовать себя «островками» старой жизни. Заодно и лютню правил, стараясь придать ей более подходящее звучание.

– Садись, старик, – бросил он патриарху. – А то упадешь!

Тот послушно сел.

Дмитрий же глотнул еще вина и с ходу, без подготовки, начал играть. Благо, что инструмент был настроен.

– Спит монастырь, дремлет село. Мошки бьются о стекло. Звезды светят и луна. А в округе тишина. Мертвые с косами вдоль дорог стоят! Дело рук красных дьяволят! Мертвые с косами сбросили царя! Занималась алая, занималась алая! Занималась алая, эх! Заря, заря, заря, алая заря! Заря, заря, заря, алая заря!^[41]

Потом отбросил лютню так, что та ударилась о стенку, дринькнув, чуть не разбилась.

– Все сгнило к чертям! – закричал на патриарха Дмитрий. – Понимаешь? Сгнило! Вам покой нужен?! Хотите этим браком успокоить людей? Да им всем насрать! Простому люду жрать нечего! А у бояр жиром уже рассудок затек! На что вы надеетесь?! Вся соль! Весь фундамент державы сгнил к чертовой матери! Хотите дать мне венец царский? Ха! Да я половину бояр на кол посажу в тот же день! Ибо голову рубить этой мерзости – только руки марать! Ненавижу! Понимаешь? НЕНАВИЖУ! Или вам с Борисом этого хочется? Да… наверное, этого и хочется… – как-то резко остыл царевич и осунулся.

– Боль уйдет, – тихо произнес патриарх. – И ты успокоишься. Что решил так переждать и перетерпеть, молодец. Не нужно сгоряча глупостей делать да резкие слова говорить.

– Глупостей? О да! Одну глупость я уже сделал. Надо было сразу же уезжать, как понял, что залез в чужие проблемы. Но ведь нет! Остался. А, – махнул он обреченно рукой.

– Это не чужие проблемы, – очень терпеливо произнес Иов.

– Теперь-то да, – буркнул Дима и отвернулся от собеседника, уставившись на низкий потолок, по которому осторожно полз паук. Очень символично так…

– Так ты согласен взять Ксению в жены?

– Ты меня не понял? – повел бровью Дмитрий. – Если вы наденете на меня венец, то я утоплю Русь в крови! Возможно. Я буду пытаться сдерживаться. Но… не уверен. Я слаб. Я не готов. И не думаю, что смогу когда-то подготовиться к этому. Ты ведь знаешь, что я ремесленников и торговых гостей время от времени избиваю нещадно? Знаешь. Конечно, знаешь. Твои люди за мной по пятам ходят. Не кривись. Их только слепой баран сможет пропустить. Бездельники! Но да не о том. Ты представляешь, заказал сапоги для солдат. А торговый гость не только затянул поставку, так еще и сшил у кого-то их черт-те как! Руками разорвать можно! Только вдумайся! Солдаты его мошну и жизнь защищать станут, а он, дерьмо собачье, им даже сапоги сшить по-человечески не может!

– Слышал о том, – кивнул патриарх. – Говорят, ты заставил того торгового гостя сожрать пару.

– Наветы, – отмахнулся Дмитрий. – Две пары. А потом меня едва уговорили не запихивать ему в зад весь оставшийся брак. Боюсь, что он и первую дюжину не выдержал бы. Ты понимаешь, что будет, если я стану царем? Да они все взвоют от меня! Года не пройдет, как взбунтуются и убьют. И станет только хуже. Ибо все толковое, что я постараюсь внедрить, обрекут на забвение. Как там? А! Назло бабушке уши отморожу. Ну или как-то так.

– Так, может, они только того и ждут, чтобы кто-то прижал бояр?

– Ха! Ждут. Люди всегда ждут, чтобы кто-то решил их проблемы. Желательно без их участия. Чтобы манна небесная просыпалась. Никто не хочет сам трудиться. Никто не хочет сам к порядку призываться. Когда других гоняют – многим приятно. Но я же не только бояр стану гонять. Тут дел столько, что за триста лет каторжного труда не управиться. Ни дорог нет, ни мостов, ни производств, ни учебных заведений. Ничего. Дикое поле с домиками.

– Ты бы осторожнее с учебой, сын мой. Она полезна. Но вместе с ней приходит и ересь.

– Отче, ересь – не беда.

– Что?! – взвился патриарх.

– Если духовный наставник годный, то как родится эта скверна, так и помрет. А вот то, что Русское царство решительно отстало от развитых стран Западной Европы, – это да. Это беда. Страшная беда. Отсюда кого вы видите? Только ясновельможный балаган! Но даже паны, кои промеж себя даже корюшку протухшую поделить не могут, и те сильнее нас. У них годная кавалерия – те самые крылатые гусары. Да и c промышленностью ситуация всяко лучше.

– Но мы их били в бою!

– И еще не раз разобьем! Ибо скоморохи припадочные! Нет в них порядка промеж себя. С того и сгинут рано или поздно. Но речь о том, что, слава богу, мы отделены этими ляхами от основных театров военных действий в Европе. Да и османы далеко. Столкнись наши воинства с французскими или испанскими войсками – раскатали бы в тонкий блин! Даже не сильно вспотев! Еще так промедлим с образованием – вообще потеряем лицо перед соседями. Или ты не знаешь, отче, что англичане отрекомендовали Елизавете нас как одно из княжеств Индии. Дикие, непонятные, чужие. Чуть ли не по елкам прыгаем да звериным обычаем живем. Мы отстали! Мы серьезно отстали! И Ливонская война это прекрасно показала. Но в одном ты прав, отче. Чем больше знаешь, тем сильнее плодятся тревожные думы. Если же твой разум чист и пуст, как у лягушки, то тебя и лопушок радует. Счастье – удел дураков. Вот он, смертный грех во всей красе. Отрыжка яблока познанья.

– Я подумаю над твоими словами, – очень серьезно произнес Иов. – Но что передать Борису? Он ждет и надеется. Я согласен, что это все временные меры. Но сейчас и год продержаться – уже неплохо.

– Что передать мой король? – постарался спародировать известную сценку из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию». – Мой пламенный привет! Нет? Ну хорошо. Я соглашусь. Но при выполнении двух условий.

– Слушаю.