Бешеный прапорщик: Вперед на запад - Игорь Черепнев

Так, пора поближе познакомиться с этим ефрейтором… И чего это Валерий Антонович так хитро улыбается, хотел бы я знать? Какую-то каверзу приготовили?.. Ладно, посмотрим, а пока…

– Ну, а ты кто таков, добрый молодец? Какими судьбами к нам?

– Честь имею доложиться, ваше благородие, 186-го пехотного Асландузского полка ефрейтор Ковпак!

ЧТО?! КТО?! Еще раз с того же места!.. Ахре… Ну ни фига себе!.. Аф-ф-ф-игеть!..

– Еще раз!.. Кто такой?..

Ефрейтор с некоторым удивлением смотрит на непонятливого капитана, затем снова рапортует:

– Так что, ваше благородие, ефрейтор Ковпак!

– А звать тебя Сидором?

– Так точно, ваше благородие!..

– И откуда ты здесь появился? – Потихоньку прихожу в себя от неожиданной новости.

– Так вот, разрешите доложить, украли меня!

Опаньки, получите «дубль два»! Героя – ефрейтора, будущего георгиевского кавалера и тэдэ и тэпэ – вот так просто взяли и украли!

– Это, интересно, как украли?

– Да к нам в полк какая-то лекарская комиссия приехала, чегой-то там проверять начали у солдат. Вот дохтур один и сказал, что мне, мол, не ндравится, как ты дышишь, накось, прими пилюльку и посиди чуток здеся. Ну, я и съел. А потом вроде как прикорнул малость, а проснулся уже в санитарном ешелоне. А рядом той же дохтур сидит и говорит, мол, будешь теперь в другом месте служить, а в каком – опосля узнаешь, и бумагу с казённой печатью мне показывает, где про ето написано.…

М-да, простенько и со вкусом! В полку, наверное, сразу бумажки настрочили, и что госпитализирован, и что переведен в другую часть…

– Ну, что ж, ефрейтор Ковпак, вот твой начальник на ближайшую неделю-другую. – Показываю на подоспевшего унтер-офицера Хаймина. – Задача пока будет той же – охранять связь. А потом посмотрим… Яша, принимай пополнение. Головой и прочими частями тела отвечаешь и за людей, особенно – господ студентов по причине их неопытности, и за бесперебойную работу аппаратов в любое время суток! Ефрейтору объяснишь всё насчет оружия. Уяснил?.. Тогда – вперёд, всех поставить на довольствие, и найди пару комплектов формы. Переодеться надобно юношам…

* * *

Следующим утром мы перебазировались на полтора десятка верст поближе к болотам, остановившись на укромном берегу речушки Бобрик, попав на участок сорок второго Сибирского полка. Тут же четыре группы, составленные из самых опытных лесовиков-пограничников, отправились на предварительную разведку, а остальные стали заниматься сооружением болотоступов «за себя и за того парня», в результате чего оба ближайших лесочка стали принимать достаточно футуристический вид. Все ветки, до которых можно было дотянуться, пошли в дело, и деревья издали стали походить на гигантские одуванчики или пальмы.

Назавтра по поиску тропинок работал уже десяток групп, но дальше чем на три версты вглубь никто продвинуться не смог. Разведчики приходили поздно вечером, вымотанные и промокшие до нитки, несмотря на кожаные бродни, давно уже перешедшие в категорию дефицита. Виновато докладывали об отсутствии результата, угрюмо отрыкивались от подколок друзей-товарищей и, перекусив, заваливались спать, чтобы утром снова уйти в поиск.

Через два дня я уже сам стал сомневаться, что сможем осуществить задуманное, но удача всё же улыбнулась нам. Когда Остапец, бывший старшим одной из групп, подошел доложиться, уже по лицу было видно, что что-то они нашли.

– Иваныч, присаживайся и рассказывай… На, держи, пока не остыл, – протягиваю ему кружку с чаем.

– Докладываю, командир. Тропку мы не нашли, но… На следы наткнулись. Ходил кто-то по болоту.

– …А это не может быть нашими старыми следами? Может, другая группа там пробегала?

– Не, наши не такие дурные, шоб бычки кидать где ни попадя.

– Что за бычки? Наши или?..

– Не германские, наша махра. Цигарка из газеты кручена, по виду – два-три дня пролежала. – Остапец достает из кармана бумажный пакетик с находкой. – Хозяин чуток мимо «окна» промахнулся.

– Ну, это уже что-то! Молодцы!.. А может, перебежчик какой к гансам подался? Дай бог, чтоб не дошел.

– Не-а, не перебежчик то был. – Фельдфебель, довольно улыбаясь, выкладывает главный козырь: – Мы аккуратно прошли по следу-то. И на махоньком таком островке ухоронку нашли. Тама береза росла когда-то. Теперича один пень остался. Вось в нём и сделан тайничок. Не от людей, от зверья. В тайнике мешочек, жиром промазанный, а в ём сухарей немного, чекушка, кисет и спички.

– Так-так-так… И что ты обо всём этом думаешь, Иван Иванович?

– Контрабандисты ета, вот те крест, командир. – Старый вояка азартно крестится, не замечая, что рука занята посторонним предметом. – Мы ешо до войны такие вось тайники скока раз находили!

– Что же им таскать-то сейчас, контрабандистам твоим?

– Того не знаю, но Митроху с Паньшиным я на ночь возле пенька оставил.

– Не мало, всего двоих?

– Не, ночью цераз топь нихто не пойдёт. Это – на всякий случай, для порядку. А с утречка надо пятерку в засаду ставить.

– Думаешь, обратно пойдут? Когда и сколько?

– Сухарей там – неполный фунт, водки – чекушка, как раз на двоих-троих человек. Аккурат на короткий передых. А пойдут сёння-завтрева. – Остапец ловит мой удивленный взгляд и объясняет, как само собой разумеющееся: – Чую я их…

Ну, если Иваныч говорит, что пойдут, значит, так и будет. Его чуйка – явление феноменальное, ни разу не подводила, прям телепат-экстрасенс какой-то, а не фельдфебель.

После обеда я в очередной раз убедился в этом. Засада привела с собой двоих пленных. По виду – оба гражданские, одеты с дешевым шиком городских окраин, но сапоги и одежка явно приспособлены для прогулок по болотам. Один, белобрысый, с округлым красным лицом, до сих пор не может прийти в себя и, раскрыв рот, только неверяще оглядывается вокруг. Второй, чернявый, с глазами слегка навыкате, нос с небольшой горбинкой, в общем, цыганистого такого вида, держится спокойней и только зло поглядывает по сторонам. Руки, естественно, у обоих связаны, на шее у белобрысого висит солдатский вещмешок.

– Ну что, гости дорогие, добро пожаловать. Кто такие, откуда и куда путь держите? – начинаем допрос с пристрастием, уж больно интересные типы забрели на огонек.

– Та местные мы, к сродственнику ходили. Прихворал ён… – начинает чернявый «сказки дядюшки Примуса». – Шли себе по дорожке, ворочались обратно, а тут – ваши бандюки, как снег на голову!..

– Ты, дружок, поакккуратнее со словами, – обращаюсь к «цыгану», когда его голова от тумака, данного конвоиром, возвращается на прежнее место. – Тут тебе не бандюки, а солдаты российской армии. А будешь лаяться, в следующий раз прилетит посильнее и в очень болючее место.

– Вашбродь, вот при них нашли. – Паньшин выкладывает на траву две финки в ножнах и потёртый «велодог» мелкашечного калибра. – И ещё они вот енто тащили.