Бешеный прапорщик: Вперед на запад - Игорь Черепнев

– Я сейчас вам каждому так подложу, что не обрадуетесь! Объясняю один раз, запоминайте! Тот, который в форме, – киваю на изрядно побледневшего Шекка, – добровольно перешёл на нашу сторону. Кто не понял, повторяю по слогам: до-бро-воль-но! Сейчас он на броневагоне механиком. Что касается второго – господин инженер ещё с час назад прикрывал из пушек блокпост! То, что говорили не по-нашему, так я тоже немецкий знаю… А насчёт одежки – вы-то сами в чем? Сапоги у всех германские, штаны – тоже, бельишко нательное, наверное, опять германское, со складов будет… Так, а ну-ка, любезный, иди-ка поближе… Дыхни-ка, голубь!.. Ф-ф-у-х! Фляжки с германцев тоже затрофеили, да? Вместе с содержимым. Нет, я понимаю, что водку удобнее всего в брюхе носить… Так что, теперь и вас за шпионов считать?..

* * *

Окончательную точку в разговоре ставит вновь доносящийся сверху шум. Оба «Муромца» возвращаются, но теперь с очень неприятным эскортом. За ними следом летят четыре биплана. В трофейную оптику хорошо видны чёрные кресты на плоскостях. А также то, что один из воздушных богатырей теряет высоту и отстаёт от товарища, дымя моторами на правом крыле. Там, неизвестно за что уцепившись и невзирая на болтанку и пулемётный огонь, механик пытается устранить неполадки. Ну, каскадёр, блин!.. А второй «Муромец» старается забраться повыше, чтобы прикрыть подранка. И тянут прямиком на Барановичи, скорее всего, ожидая помощи с земли! Потому что своих пулемётов явно недостаточно для обороны…

– Витольд Арнольдович, очень вас прошу, спешно к телефону, командуйте Медведеву от моего имени: «Огонь по аэропланам противника!»… Карел, на дальномере можешь работать? – перехожу на немецкий, но называю Шекка чешским именем. Тот кивает в ответ и исчезает за бронедверкой… Со стороны Центральной станции бахают пушки, но шрапнельные разрывы появляются далеко от летающих гансов. Видно, прапорщик сам догадался проявить инициативу. Только бы ещё попал в тех, в кого надо!.. Второй залп оказывается удачней, и люфтваферы решают зайти справа, прикрываясь от зенитного огня бомберами. Что делать?!. Из амбразур «Альбатросы» не достать, возвышение не то!.. Ага, есть идея!..

– Ты тут за старшего?!

Вожак «ополченцев» автоматически кивает в ответ.

– Быстро во-он те две телеги сюда! Хоть на руках несите, но – быстро! Так, «кентавры», в вагон, вытаскиваем четыре МГ! Вы трое – верёвки, ремни, проволоку, всё, что найдёте – мигом сюда!..

Через минуту повозки уже рядом с вагоном, бойцы опрокидывают их на бок, снятые пулемёты ставятся поверх колес, и лапы станков приматываются к ободам первым, что попалось под руку.

– Расчёты, внимание! Прицел на максимальную дальность, первый, второй – упреждение в один корпус, третий, четвертый – два корпуса! Патронов не жалеть! Огонь!..

Очереди уходят в небо, жаль, что не трассеры, корректировать стрельбу невозможно!.. Пулемётчики делают это сами, качая стволами вверх-вниз… Так, а вы чего стоите?..

– Взвод, в две шеренги стройся! К бою! Первая шеренга – с колена, упреждение – корпус, вторая – два корпуса! Залпом – огонь!.. Старшой, командуй!..

С небольшой задержкой примеру «ополченцев» следуют взводные унтера 42-го Сибирского и около полутора тысяч стволов начинают высаживать в небо пулю за пулей. Закон больших чисел пока не отменён, поэтому один из гансов вспыхивает и красивым штопором несется к земле. Ещё один спустя секунды начинает дымить и, нервно дергаясь из стороны в сторону, со снижением уходит на запад. Оставшаяся парочка даже не пытается продолжить бой и разворачивается в ту же сторону, попадая в сектор обстрела батареи и получая «под хвост» пару залпов. Отчаянный механик-акробат наконец-то может работать спокойно, и через минуту сначала один, затем второй мотор перестают дымить, самолет выравнивается и начинает набирать высоту. Под восторг и всеобщее ликование, оглушительные вопли взлетают верх папахи и фуражки…