Бешеный прапорщик: Вперед на запад - Игорь Черепнев

– На нашей станции, думаю, мы сможем организовать работу службы движения и обеспечить вашему железному чудищу ход во всех направлениях, – начальник станции отвечает только после утвердительного кивка своего зама. – Что же касаемо Барановичей-Первых… Там осталось совсем немного людей, многие уехали. Начальник станции барон Каульбарс подал своим подчиненным не очень хороший пример. Но мы постараемся сделать всё возможное.

– А состав с германцами, буде таковой появится, можно загнать на товарную площадку, – дополняет начальник депо. – Там по обеим сторонам пути склады с узенькими рампами, не враз выберутся…

Разговор прерывается появлением еще одной пролетки, из которой чуть ли не на ходу выпрыгивает строго одетый господин средних лет и, торопясь, направляется к нам.

– Простите великодушно, господа, как только узнал о столь знаменательном событии, сразу же поспешил к вам, бросив все дела!.. Господин капитан, позвольте представиться, содержатель и заведующий мужской прогимназией статский советник Исидор Киприанович Шулицкий. Скажите, чем в столь знаменательный час я могу быть полезен Отчизне?..

М-да, при виде этого «директора школы» с полугенеральским чином на ум приходит только одно: лучшая помощь – не мешать! Но ведь обидится, поэтому… Поэтому находим ему подходящее занятие.

– Капитан Гуров, честь имею! Исидор Киприанович, к вам у меня есть преогромнейшая просьба. Боюсь, что никто с этим делом лучше вас не справится. Дело в том, что, стремясь донести до общественности и предать гласности те ужасные нарушения международных конвенций и соглашений, что творят тевтоны в захваченных городах, во всех освобождаемых населенных пунктах специальные комиссии собирают и документируют факты насилия, злодейского обращения и преступлений против мирного населения. Не возьметесь ли вы за создание и организациию работы подобной комиссии в городе?..

Из ответной почти трехминутной речи я кое-как понял, что не ошибся, поручив столь важное дело в руки господина статского советника и что он немедленно начнёт действовать, подключив к этому делу нескольких своих учителей и присоветованного на полном серьёзе отцом Павлом законоучителя железнодорожного училища диакона Даниила Кунцевича. Проводив сего общественного деятеля такими улыбками, по которым было видно, что только он один ничего не понял, мы вернулись к прерванному разговору…

Который, впрочем, надолго не затянулся. Медики «прихватизировали» одну пролётку, Пепеляев, решивший их сопровождать, взял для охраны и убедительности полувзвод своих разведчиков, погрузил в реквизированную у железнодорожных гансов повозку трофейный МГ и отправился добывать медикаменты, оставив за себя поручика Мехонина, который уже вовсю готовил станцию к обороне. Вовремя вспомнив, навязал им еще и деликатное дело – отвезти в госпиталь трупы генералов. Каждый должен сам хоронить своих мертвецов.

Второй экипаж увёз остальных помощников. Старичок почтмейстер отправился принимать бразды правления в царстве связи, имея в качестве почётного эскорта и личной гвардии пятерку «кентавров», брандмейстер пообещал вскоре телефонировать прямо с пожарной вышки, старший унтер Круталевич поехал набирать себе команду ветеранов для арестного дома. Путейцы разделились: начальник станции отправился собирать оставшихся в городе стрелочников, обходчиков и прочий рабочий люд, а Нейманд умчался инспектировать свое любимое депо на предмет изменений, сделанных немцами. Священник собрался было снова в лагерь, где оставались больные, но мне удалось притормозить его для очень важного разговора.

– Отец Павел, у меня есть к вам один вопрос… Можете ли вы помочь нам в очень важном деле, не касающемся напрямую обороны города? Дело в том, что… есть очень важные вещи, которые ни в коем случае не должны попасть обратно в руки к германцам. Их нужно спрятать так, чтобы абсолютно никто даже и не догадывался о самом факте их существования и нахождения у вас… Если это не противоречит церковным правилам… Я говорю о трофейных германских знамёнах, захваченных в штабе…

– Перед непростым выбором ставите меня, господин капитан, – отвечает батюшка после недолгой паузы, внимательно глядя мне в глаза. – Трофеи неприятельские, конечно, хранят в храмах во ознаменование победы над супостатом, но сейчас несколько иной случай. Ежели дело дойдет до того, что принуждён буду поклясться именем Господа нашего… Хорошо, я согласен, буду молиться за вас и одержание победы над германцем… Господь не попустит…

– Спасибо, отче. Ложный след я уже пустил, с час назад отправил гонцов к своим, при них мешки были, набитые тряпьем. Так что, если кто следил, будет думать, что увезли трофеи.

– Через час будьте на подворье, возле церкви. – Отец Павел осеняет меня крестом и неторопливо шагает утешать больных и страждущих…