Вождь. "Мы пойдем другим путем!" - Михаил Ланцов

1 ноября 1891 года. Российская Империя. Санкт-Петербург. Особняк Юсуповых

Несколько пробных камерных визитов, в ходе которых новоиспеченного капитана 2-го ранга аккуратно прощупывали, предваряли первый заход на первый светский раут столицы. Весь вопрос был только в том, куда именно его впервые потащат. С одной стороны, вопрос статуса, а с другой – любопытства. Вайнштейн тут уже изрядно журналистов прикормил, так что даже весьма высокородные люди интересовались его персоной.

И вот пришло приглашение. К Юсуповым. Наверное, самая элитная «тусовка» Санкт-Петербурга тех лет. Посещаема Императорской фамилией. Очень высокий входной ценз. Зинаида Николаевна очень тщательно подходила к выбору персоналий. Значит? Правильно. Либо его планируют эффектно и публично унизить в глазах высокородных, либо посмотреть на то, как он себя покажет. Хотя ничто не исключает симбиоза.

На выручку пришел Кривенко, контролирующий уже к тому времени практически все ключевые особняки столицы. «Жучки – наше все!» – как-то заметил он. Поэтому, войдя на крыльцо этого главного столичного «клуба», Владимир был готов к тому, какие «домашние заготовки» ему подготовили.

Его внешний вид, разумеется, был идеален. И разительно отличался от того, каким Ульянов был в той реальности. В конце концов, с ним работали опытные стилисты, а также логопеды, тренеры и так далее. А потому – из тех входных данных, что имелись у его тела, – слепили оптимум, эффектный и в меру брутальный…

«Прием как прием», – мысленно фыркнул Ульянов, раздражаясь от того, что ощущал себя чуждым, инородным телом на этом празднике жизни. И хмурился. Ведь его отвлекли от серьезных дел. От нечего делать он решил пройтись по залу, осматривая зал и пытаясь найти хоть кого-нибудь знакомого. Но тщетно. Да и местное общество старалось его не замечать. Ходят тут всякие. Подумаешь? Вон слуги тоже бродят. Вино разносят. Полы подтирают. И чем больше такое игнорирование продолжалось, тем сильнее ему хотелось уйти…

– Владимир Ильич, – мелодично произнес приятный женский голос, возникший откуда-то из-за спины.

– Зинаида Николаевна, – вежливо поклонился Ульянов княгине Юсуповой.

– Я рада вас видеть у нас, – произнесла она, пристально смотря в глаза этого человека со слегка восточными чертами лица.

– Признаюсь, приглашение стало для меня полной неожиданностью.

– Отчего же?

– Простой офицер… и тут такое внимание.

– Не скромничайте, – улыбнулась Зинаида Николаевна. – Слухами о вас Санкт-Петербург полнится. Столько мистики и тайн.

– Людям нравится выдумывать интересные истории, – пожав плечами, ответил Ульянов. – А тут такой подходящий повод.

– Вы полагаете, что за всеми этими историями ничего не стоит?

– Кто знает? В любой сказке есть только доля… сказки, – мягко улыбнувшись, произнес Владимир.

– В какую игру вы играете? – хитро прищурившись, поинтересовалась княжна.

– Го.

– Простите? – нахмурила лобик Зинаида.

– С виду очень простая игра, но с весьма глубоким стратегическим содержанием.

– Вы любите экзотические игры?

– Только те, в которых побеждают благодаря уму…

– К сожалению, мне нужно идти, – с едва заметным разочарованием произнесла княгиня после небольшой паузы, в ходе которой они с интересом смотрели друг другу в глаза. – Но обещайте, что расскажете мне больше об этой безусловно увлекательной игре.

– С радостью.

– Приятного вам вечера, Владимир Ильич, – сказала Зинаида Николаевна, кивнула и продолжила движение по залу, оказывая внимание всем своим гостям. А Владимир проводил ее долгим взглядом. В ней не было никакой точеной красоты, какой славилось будущее. Но что-то цепляло. Может быть, взгляд?

Эта короткая беседа несколько подняла настроение. И даже оживила ситуацию. С Владимиром начали осторожно здороваться и аккуратно посматривать. Но все равно общая прохлада никуда не делась.

Улучшив момент, к нему подошла и та группа высокородных балбесов, которая задумала высмеять пробелы в его образовании. Дескать, деревенщина. Что с него взять? Дело в том, что абсолютное большинство аристократов тех лет вполне сносно могли музицировать на фортепьяно. Это было чем-то вроде хорошего тона. Этакое статусное умение. Простые люди тоже к нему стремились, но без особенного рвения. Так вот. По официальной биографии, с которой были знакомы аборигены, никаких навыков игры на фортепьяно Вова не имел и никогда уроков не брал. Этим и хотели воспользоваться.

– Господа, чем вам мешает пианист? Играет и пусть играет, – уже минут десять вяло отругивался Ульянов, набивая себе цену и помогая шутникам привлечь к нему больше внимания. Терновый куст должен быть большим и красивым.

– Но мы хотим послушать вас! – не выдерживает наконец один из провокаторов.