Спецназ князя Святослава - Алексей Соловьев

– У Святослава сильное войско. Он сказал, что в низовьях с ним соединятся печенеги. Русы придут к Итилю свежими, им не придется много грести. Они вполне могут потягяться с хазарами. Это первое. И второе… у тебя просто нет выбора, отец! Если ты не подчинишься, они вначале разгромят НАШЕ войско, разрушат НАШИ города!

– Если он попробует мне угрожать, я пришлю русичу головы его жены и сына!! – запальчиво выкрикнул Ахмед, явно потеряв чувство реальности.

– Тогда… Это будет означать не только конец нашего рода, – спокойно ответил сын. – Русы вырежут всех твоих подданных и превратят в пыль все дома. С кем ты выступишь против Святослава?

– Я призову буртасов, печенегов…

– Куря – побратим киевского князя, – с улыбкою напомнил сын.

Руки хана затряслись, он обессиленно сел на трон. Талиб продолжил как ни в чем не бывало:

– Святослав – умный князь, поверь! Он понимает твои сомнения. Мы можем вывести против него войско, но до боя не доводить. Признать свое поражение, чтобы было чем оправдаться перед Иосифом, просто пропустить суда русов, а продовольствие и лошадей передать тайно, ниже Булгара. Я бы сделал именно так. Тогда, в случае победы русов над хазарами, мы станем самыми сильными на всем Итиле, пойми!! А значит, самыми богатыми!

Беседа отца с сыном продолжалась еще долго. Лишь к ночи Ахмед согласился на условия киевского князя. Талиб вновь направился в сторону русов, а хан принялся готовить склады продовольствия и собирать табуны лошадей.

Многотысячное войско проследовало землями булгар без особых происшествий. Конечно, война есть война! Не обошлось без мелких налетов на прибрежные деревни и стада, без заваленных и изнасилованных девок и жен, без грабежа встречных купеческих судов. Но все это была лишь пыль на сапоге победителя, и Ахмед без устали славил Аллаха, приведшего в свое время на земли Булгарии Предславу и Владислава.

С женой и сыном Святослав провел три счастливых дня. Первенец заметно окреп, первые усы уже обозначились светлым пушком над верхней губой. Лик жены стал каким-то непривычно-строгим, напомнившим чем-то князю икону Богоматери в изложнице Ольги-Елены. Но первая улыбка, а тем более первая совместная ночь все вновь расставили на свои места.

Тогда, на смятом ложе, Святослав впервые озвучил свои давние планы и мечты.

– Я не люблю Киев с его лживыми боярами-христианами, улыбающимися в лицо и ненавидящими меня на самом деле. Мать наплодила их предостаточно! Я бы выжег каленым железом их роды, но я воин! Мой бог – Перун, мой удел – воевать чужие земли.

– Значит, ты так и будешь теперь скитаться вдали от родных земель?

– Нет, любая! Я хочу сесть на новом месте! Там, где и ты и я будем вновь счастливы и где я смогу править так, как пожелаю САМ!

– Где же это место?

– На Дунае. Я хочу подарить тебе твой родной Переяславец, хочу примучить всю Болгарию на северном берегу Дуная, подчинив ее своей воле. Это и будет мое новое княжество!

– Но зачем тогда тебе Хазария?

– Не хочу, чтобы меня кто-то мог ударить сзади. За печенегов спокоен, там Куря. Он тоже молодой, править будет долго. А хазары… я давно поклялся Перуну отомстить за позор отца! Заодно проверю свои силы, ведь рядом с Дунаем – Византия!

Предслава вздрогнула. Ее поразила широта замыслов мужа. Женщина представила себя вновь стоящей на крепостной стене родного города над широкой водной гладью, и тихая слезинка сбежала по щеке.

Утром Святослав сказал ей и сыну давно вынашиваемое в голове желание:

– Пока вы останетесь здесь. Когда соберусь на Дунай, заберу с собою. Ждите вестей!

Первой вестью о киевском князе стали подробности жестокого разгрома войска буртасов, осмелившихся преградить ему путь в сторону каганата…