Спецназ князя Святослава - Алексей Соловьев

Тяжка была поминальная тризна. Злость суровых взглядов, небрежение бившихся к стоявшему на стене, накопившаяся усталость трехмесячной осады – все это выплеснулось на вошедшего последним в закопченный факелами зал князя Святослава. По мановению его руки слуги налили полные кубки красного болгарского вина.

– За Икмора! – негромко произнес великий князь и пригубил чашу.

Свенельд выпил свою залпом и зло швырнул ее на каменный пол.

– Зря! – спокойно произнес Святослав. – Вели выправить погнутый бок, иначе не сможешь быть нам ровней, боярин. У нас еще долгий разговор впереди предстоит.

– О чем еще можно баять, когда десятая часть войска за стенами полегла?! – медвежьим рыком возразил Свенельд, зло вцепившись в золотую нагрудную цепь. – Гонцов нужно слать к грекам с просьбой о мире!!

– То мне решать, не тебе, – сдерживаясь, ответил князь. – Пока же помянем славного Икмора и его ратных, славною смертию легших там, на равнине! Перун их призвал, Перуну они служить далее и будут!

Возразить никто не посмел. Богу русичей Перуну в этот день были принесены все три десятка пленных греков, притащенных с поля боя за крепостные ворота. Великий воин Икмор требовал достойного сопровождения в светлый Ирий, и вместе с казненными византийцами с ним были отправлены несколько красивых юных дев и десяток пышущих здоровьем жеребцов. За окнами то и дело слышались заздравные тосты в честь павшего богатыря.

– А что касается, мира, то решать князю великому, а не ближнему его боярину, – ровным и спокойным голосом продолжил Святослав. Лишь подрагивающая левая бровь выдавала его нервное напряжение. – И заодно напомнить хочу всем, что выказывание против великокняжеской воли в ратное время испокон веков каралось на Руси плахою. Еще есть желание у кого слово баять?

Таковых, разумеется, не нашлось. Святослав допил свою чашу и спокойно поставил ее на стол.

– Что касается гонцов… Пленный грек мне многое поведал. Закончи вы нынче бой со славою – быть переговорам! Теперь же базилевс о себе и войске своем слишком достойно возомнил, на мои условия не согласится. Нужно еще раз выйти за стены и умыть греков их кровью!! Пусть люди сутки отдохнут – и в сечу!

– Кто поведет их? – не утерпел Волк.

– Я!!

Повисла напряженная тишина. Князь первым нарушил ее:

– Если же суждено мне завтра будет голову сложить, то Свенельду вверяю всех оставшихся. Тогда на все будет ЕГО воля! И последнее: завтра, как выйдет рать в поле, ворота за всеми нами повелеваю закрыть! О победе должно будет думать, не об отступе за крепкие стены! Сообщите это дружинам!

Святослав встал со своего кресла и быстрым шагом покинул залу.

Уже во дворе варяг Свен негромко сказал Свенельду:

– Я буду сегодня всех богов молить, чтобы завтра великого князя внесли в Доростол на плаще бездыханным. Только ты сможешь прервать наконец это глупое славянское безумие.

– Замолчи! Завтра мы будем биться как нам повелевает долг. Не нужно гневить Святослава до той поры, пока мы не достигнем Днепра на пути домой.

– А что будет дальше? – поднял удивленно брови Свен.

– Останешься жив – расскажу! Ты и так слишком много уже услышал. Постарайся остаться живым, Свен! Нас еще ждет славное будущее. И присмотри завтра за моим сыном Лютом, прикрой его десятком опытных воев.

Ночь с 21 на 22 июля была в Доростоле одной из немногих, когда не бродили по улицам хмельные воины, не слышался женский смех и визг. Русская рать спала, набираясь сил, тяжелая тишина легла на улицы и площади крепости…