Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

– А почему именно Нерчинска, а не Читы, коллега? – спросил удивлённый мыслью профессора Сергиенко.

– Серебро, коллега, – многозначительно сказал Радек. – Не слышали о Нерчинских рудниках, что подарили некогда России серебряную независимость?

– Вопрос с Матусевичем ещё надо обсудить, я поговорю с ним ещё сегодня, – решил Соколов. – Надеюсь, он всё для себя решил.

Новоземельск. Бухта. Август 7147 (1639)

Вечером крестьяне собирались у своих временных жилищ на площадке. Там, где пахло рыбным варевом, булькающим над весело потрескивающим хворостом костра, и стояли лавки. Люди судачили о том, о сём, жаловались друг дружке на свою незавидную долю. Напевали песни, и грустные и не очень, но разудалых исполнений слышно не было, не веселы были их мысли. Куда уж до веселья, когда и не знаешь, чего завтра ждать.

Приоткрытое окно барака заманчиво манило отблесками костра на прозрачном стекле. Колышущиеся от сквозняка занавеси пропускали со двора негромкий мужицкий говор и покашливание. Хорошо им, можно сидеть у костра да чесать языком в своё удовольствие. Ивашке же порядком надоело без сна ворочаться на топчане и, когда мать с сестрёнкой заснули, мальчуган решил пойти на двор – посидеть у костра вместе с мужиками. Хотя отец, если завидит его, точно погонит в дом. «Нешто, – скажет, – за день не набегался, стервец?» А я что, коли там много интересного окрест!

«Так и скажу», – думал мальчуган, пробираясь к выходу из барака.

Ивашка, вместе с двумя друзьями – Макаркой и Петрушей, сегодня вдоволь погуляли в ангарском городке. Были и на конюшне, где видали загоны с жеребятами, и свинарню огромную посмотрели. Оттуда, кстати, погнал их сердитый старик, причём Макарка с разбегу хлопнулся прямо в самую грязищу, за что потом получил оплеух от матери и весь вечер стирал свою рубаху и порты в ручье. А вода там холодню-учая! И в самом городке было интересно – он был больше Енисейска, да и стены его были выше и башни из белого камня. Да и домов было много, деревья и то стояли рядами. По сравнению с Новоземельском Енисейск казался совсем уж неказистым. А более всего в Ангарии поразили Ивашку девки местные, они буквально вводили мальчишку в ступор, хоть и было их немного. Волосы распущены или лишь тесьмой прихвачены, порты на них мужские, да ещё некоторые бесстыдницы и закатывают их выше колен! А взгляд дерзкий да насмешливый. И все оружные! Нож знатный на ремне, а на плече – ружьё. Тут, в княжестве, выходило, что окромя детей малых, все с ружьём ходят запросто, как будто и не ружьё это, а обычная вещица какая. Ох, как же хотелось и Ивашке такое ружьё иметь! Оно, проклятое, уже и во снах ему являлось. Казалось, вот оно, в руках, такое тяжёлое и пахнущее порохом, железом холодящее руки. А как проснёшься – так и нет его, будто и не бывало.

Тем временем Ивашка уже пробрался к выходу из барака, стараясь никого не потревожить нечаянным шумом. Тихонько подойдя к мужикам, он присел на чурбачок за их спинами, стараясь не попасть отцу на глаза, и прислушался к беседе. Крестьяне разговаривали о том, что скоро сызнова их поведут, да ещё дальше, к самому краю земли и что будто бы там и люди – не люди, а адские создания со звериными мордами заместо лиц. И земная твердь там кончается, а воды земные низвергаются в бездонные пропасти. От таких слов Ивашку пробрало до мороза по коже.

«Ежели там адовы пределы, за каким лядом нас туда силком тянут?» – недоумевал мальчишка.

– Бежать надо отсель, – пробормотал он.

Только сначала надо дорогу разузнать, из сего княжества выводящую. И Ивашка решился. Пятясь, он ушёл за барак, где припустил до ближнего леска. Петляя между деревьев в свете полной луны, он пробирался всё дальше и дальше. Паренёк уходил всё глубже в лес, который встречал его уже буйными зарослями кустов и грудами валежника. Уже и рубаха прилипла к телу, покрытому липким потом, а сердечко его колотилось, звоном отдаваясь в ушах. На рукавах было полно колючек, а над головой ухали и пересмеивались ночные птицы. Кабы не лунный свет, то Ивашка непременно заплутал бы в темноте ночи, а так среди деревьев он разглядел блеск воды. Мальчуган уже десять раз пожалел о том, что покинул тёплое местечко у костра. Но и мысль о возвращении назад через лес казалась ему невозможной. Придётся идти к воде, а потом по берегу, а там и до барака недалече.

Внезапно сбоку затрещали кусты, Ивашка тут же почувствовал, как на голове зашевелились волосы.

– Медведь, – пискнул он, и сердце его ёкнуло.

Опрометью кинувшись вперёд, он тут же потерял опору под ногами и кубарем покатился вниз, заорав от страха. Падение казалось ему бесконечным, худенькое тело больно билось камнями и исхлёстывалось сучьями. Наконец, охнув, мальчишка шлёпнулся на песок. Тут же дохнуло свежестью и близкой водой. Ивашка попытался встать, голова его кружилась, а в глазах плавали разноцветные мушки.

– Па! На-ко, хто там ише шабарчит? – раздался юношеский голос.

И тут, как назло, с холма, откуда сверзился Ивашка, послышалось шумное сопенье и треск веток.

– Медведь, не иначе! Темень, лешшой! Тять, я ему промеж глаз пальну?

Лежащему на песке мальчугану послышался приближающийся шорох песка да лязг железа.

– Обережней, Акимка! В имушки не играй. Евонде олешка, промеж рогов малых пальнёшь! – послышался и насмешливый мужицкий голос.

А Ивашка сквозь пелену, застилавшую глаза, узрел недалёкий костерок. И вдруг разревелся.

– Эвон как. Чего зря ревёшь-то? – паренёк с удивлением заметил плачущего мальчишку. – Тять, он храмлёт, подкатилсэ сверьху!

– Откель мальчонка? Акимка, хто это? – подошёл от костерка и мужик.

– А я ведаю? Инде дядька Ярко? – спросил его парень.

Подошедшему вскоре Ярко Ивашка с горем пополам объяснил, как он попал в лес и откуда он ушёл. А Акиму, младшему сыну Вигаря – старшому средь поморов, Ярко сказал отвезти мальчишку обратно, благо по воде путь был близким. Только поросшую лесом скалу, что в бухточку вдавалась, обогнуть.

– Сыми колючки-то, а то тятька твой увидит, что ты по лесу шастал, – посоветовал Аким Ивашке.

Мальчуган виновато кивнул.

– А за коим лядом ты ночью в лес пошёл? – Акиму было интересно узнать, что подвигло Ивашку на такое приключение. – Стряслось чего? Али обидел кто?

– Обидел! – выпалил вдруг мальчишка, до этого отмалчивающийся.

– На-ко! Хто же?

– А Сокол, князь тутошний, – буркнул Ивашка. – Желает нас к самому краю земли увесть, к адским людям поближе. Да и бросит нас там на погибель. Погодь! Чего ты ржёшь, аки жеребец?

Ивашка обиделся на Акима, поскольку тот при его словах стал вдруг улыбаться, а потом и вовсе рассмеялся мальчишке в лицо.

– Ну ты даёшь, Ивашка! – Аким даже утёр слёзы с глаз, до чего его уморил этот волжанин.

Мальчуган же надулся и демонстративно отвернулся от смеющегося над ним парня.

– В школу тебе нать и вскорости. Тогда и не будешь небылицы разные повторять, что от мужиков услыхал, – говорил наставительным тоном помор, работая вёслами лодки. – Не бывает у земли края, поскольку круглая она. И ежели будешь плыть куда долго-долго, то обратно и воротишься.