Последняя торпеда Рейха. Подводные асы не сдаются! - Вильгельм Шульц

Уже к 02:00 ночи ажиотаж стал спадать. Командиры получили отмены приказов и развернули машины обратно в гаражи. Поезд из Арзамаса был возвращен на станцию отправления.

На рассвете к моргу «Кремлевки» подъехала машина с номерами МГБ. В нее был быстро погружен большой холщевый мешок неопределенной формы. Некоторое время пропетляв по улицам, она на высокой скорости помчалась на юг города в направлении деревни Бутово.

Путч, к которому готовились так долго и тщательно все стороны, не состоялся. Товарищ Сталин, находившийся при смерти, усилиями героических советских врачей был возвращен к жизни. Он неожиданно выздоровел и покинул больничную койку. Первое, что он сделал, когда смог снова работать, — собрал Политбюро, вызвал Берию, Молотова, Кагановича и пр. товарищей. Абакумову так и не удалось встретиться с вождем.

* * *

— Раз-два-три — поворот! Раз-два-три — поворот! — На открытой площадке для барбекю Хайди Фернандес-Оча отрабатывала выпады с саблей. Тремя выпадами она наповал убивала воображаемых врагов и переходила к новым. Отец, когда-то атташе по культуре германского посольства, а теперь, как и она, гражданин Аргентины Густаво Фернандес-Оча, сидел за раскладным столом, принесенным сюда горничной-креолкой, и потягивал кофе. С момента, когда имение обрело настоящих хозяев, в его жизни появился хоть какой-то смысл. Он был знаком со старым Демански — человеком яркого ума и талантливым финансистом. Его дочь и внук, в собственность которых перешло имение, произвели на бывшего дипломата хорошее впечатление. Дочь — волевая, сильная, аскетичная, характером напоминающая самого Демански, стремилась понять, как работает бизнес, задавала самые неожиданные, но неизменно умные вопросы. И Густаво понял — дело пойдет. Тем более что за время войны потребность в шерсти, а бизнес этого ранчо был — овечья шерсть и шерсть альпако, возросла многократно. Довоенный кризис выкосил всех конкурентов — местных гаучо, и шерсть подскочила в цене в разы. Это позволяло надеяться на хорошую прибыль. Война окончена. Страны, которой он верно служил, нет, что теперь остается? Только вот она — Хайди. Выдать ее замуж за приличного человека, а сколотить достойное приданое поможет вот это имение. Анна Демански обещала ему хорошее жалование, которое позволит Хайди поступить в Университет. Это уже шанс. Шанс на новую спокойную жизнь, а то, что было в прошлом, пусть забудется, как кошмарный сон. Можно десятилетиями упиваться победой, но жить поражением — невозможно. Его хочется как можно скорее стереть из памяти, и жить с чистого листа.

Отец смотрел на дочь, как она коряво, но очень упорно отрабатывала движения, взятые ею из какого-то иллюстрированного японского пособия, переведенного на английский язык. Очень трогательно. Хрупкое, нежное существо — и вот мечтает научиться владеть оружием. Как странно все это…

— Раз-два-три — поворот! — твердила Хайди. И повторяла вслед за нарисованными японцами.

— Дорогая, — окликнул ее отец, — не считаешь ли ты, что нам пора поставить твои занятия на какую-то более систематическую основу. Если уж ты занимаешься спортом, пусть от этого будет толк.

Хайди остановилась. Она не понимала, шутит отец или нет. Еще совсем недавно он в штыки воспринимал ее увлечение и вот — предложение, от которого невозможно отказаться. Резким движением она отбросила с глаз вихры, растрепавшиеся за время тренировки. На ее щеках образовались ямочки. Она заулыбалась.

Но вот только найти учителя фехтования в Рио-Гальегос будет весьма не просто… Вернее так, Рио-Гальегос — это единственное место в провинции Санта-Крус, где хоть кого-нибудь можно найти, кто в этом шарит.

Горничная принесла почту. Густав, то есть Густаво, кинул взгляд на несколько конвертов и газету. Поначалу ему не показалось, что что-то из этих бумажек заслуживает большего внимания, чем обычно, пара счетов, приглашение на ежегодную ярмарку в Раусон. Газета, в которой сообщалось о нападении на полицейский участок и угоне лошадей, странно, третий за последнюю неделю. Что-то в последнее время творится невероятное в провинции — раньше годами ничего серьезного не случалось, а тут как будто новые Санденс Кид и Бутч Кэссиди[26]со своей «Дикой бандой» воскресли. Столько крестьян с этим кризисом разорились, им некуда податься — либо на север, либо здесь бандюковать. Полиция толком ничего предпринять не может, ну, или не хочет. Началось вообще с того, что эти придурки ограбили… больницу, и ладно бы что взяли, а то — лекарства! Наркоманы, может? Хотя зачем местным наркоманам лекарства? Кока с севера идет — хоть килограммами покупай. Да что покупай — бери бесплатно! Ну-ка, глянем, что там у нас про них новенького, вообще-то в лесу живем — надо бы винтовки проверить и отстрелять… На этих ленивых аргентинских рабочих, которые останутся ленивыми при любых обстоятельствах и страх безработицы для них — не страх вовсе, надежды в случае чего мало, но, когда вопрос встанет ребром, их придется вооружить. Да и штопают всех одинаково. Ведь бандиты никого не пожалеют. Впрочем, они трусливы, как и все местные, и как только поймут, что на пулю в ответ летит пуля — ретируются и поищут добычу попроще. Густав потянулся за газетой, к его ногам упал небольшой кусочек картона. Открытка… Открытка с видом Рио. Открытка с видом Рио — Иисус, распростерший руки, — знаменитая скульптура Поля Ландовски. И… марка… «Инаугурация президента Хуана Перона». Текст на открытке не имел значения. Имело значение все перечисленное. Это был условный знак. Один из его агентов просил о встрече, и встреча эта была им оценена как особо важная. — (Ну Иисус! Сами понимаете…). Значит, еще не конец. Значит, еще нужен кому-то старый разведчик. И, значит, шанс получить свою пулю у него еще остался. Вот только от кого теперь…