Последняя торпеда Рейха. Подводные асы не сдаются! - Вильгельм Шульц

— Хельмут.

— Извините меня, пожалуйста. Это не должно вас касаться. Еще можно? — Она ткнула пальцем в пустой фужер.

— Еще… столько же? — вкрадчиво поинтересовался Ройтер.

— А вы предпочитаете кокс? — удивленно спросила она.

— А, собственно, какая разница?

— И я про то же. Несите сюда всю бутылку. Вы же тоже пьете?

— Может, все-таки лучше это делать не здесь?

— Вы правы! — Она вскочила на ноги, но коварный напиток уже начал действовать, и она вновь потеряла равновесие. Ройтеру пришлось снова поймать ее.

— Все в порядке?

— Все в порядке! Нет, не могу идти… Вы не проводите меня… Туда… Она пнула ногой ближайшую дверь — удивительно, но комната за ней была пуста. Ройтер было уже подумал, что Анну нужно проводить до дома, а оказалось, всего-то в соседнюю комнату.

— Вы такой заботливый, — сказала она, когда повалилась на диван. — Вашу мать! Какие же все-таки козлы!

— Полные.

Анна вздернулась.

— Ну зачем вы так говорите! Вы же так не думаете! Вы думаете вот, психопатка, с бланшем под глазом, пьет как лошадь, да еще несет всякую чушь! Ведь так?

— Вы очень трогательная психопатка.

Анна долго смотрела ему в глаза. Очень странный взгляд. Очень странные глаза. Они кажутся темными, хотя на самом деле — зеленые. И руки тонкие, почти детские руки…

Из коридора донеслись первые такты «Времен года» Вивальди. «Весна». Кто-то за стеной старался быть изысканным.

(1948. Провинция Санта-Круз. Аргентина)

Ройтер ждал чего угодно. Он бы не так удивился, если из леса в боевом порядке выбежали бы африканские воины, масаи, даже, если бы ранчо лично посетил Рейхспрезидент Карл Дёниц. Но то, что он увидел, заставило его растеряться.

На аллее, посыпанной золотистым песочком, остановилось такси — старая колымага из Рио-Гальегоса, и от нее по направлению к дому шли его жена и сын. Он почувствовал, что сердце, которое обычно никак себя не проявляет, бьет его в грудную клетку изнутри. Лоб покрылся испариной. Сначала его охватил страх, потом тоска, потом… а что потом? Сейчас, в эту самую секунду, вершится Судьба. Они оказались в одной точке огромного мира, чего не может быть по теории вероятности ни при каких обстоятельствах, однако есть. Это означает, что как минимум они живы! И в безопасности. И продолжают дальше свой земной путь… без него. Он столько раз представлял эту возможную встречу. Он представлял, как обнимает ее колени, как целует ее руки, как заглядывает ей в глаза…

Но ему сейчас ничего из этого сделать нельзя. Он это не он. Он, Хельмут Ройтер, для нее, как и для всего мира, погиб в 43-м. А Конрада Ноймана для них просто не существует. И сейчас, если Хельмут кинется к ней, то для нее это кинется к ней совершенно чужой человек — Диего Кальвадес. И вот вопрос! А что лучше? Быть мертвым Ройтером или оставаться живым Кальвадесом?

Ройтера она ненавидит, а у Кальвадеса, возможно, есть еще шанс? То, что получилось однажды, должно получиться еще раз.

Анна поравнялась с ним. Она сухо и с достоинством кивнула новому слуге, поздоровалась со старым, твердым шагом прошла в дом. Ади уже исполнилось 12. Ройтер внимательно смотрел на него, идущего вприпрыжку мимо. Мальчуган даже не удостоил учителя фехтования своим вниманием. Ни мгновения. Его куда больше заинтересовала сеялка, которая валялась тут еще со времени старых хозяев.

Видимо, аудиенция окончена.

Мозг, как после большой волны, нахлынувшей на пирс, начал показываться из-под захлестнувших его эмоций. А ведь сегодня предстоит встреча с болгарами. От того, как они поведут себя, будет зависеть и то, насколько СССР будет готов с ними торговаться.