Европейское путешествие леди-монстров - Теодора Госс

Люси была не похожа на вас. Науки ее не слишком увлекали. Ее интересовали платья, балы и флирт с потенциальными женихами. Да и почему бы ей не интересоваться этим? Она была молода, красива и богата, ей самой судьбой было предначертано стать светской дамой, возможно, даже женой какого-нибудь политика. Интеллектуалкой ее никак нельзя было назвать – истории и философии она предпочитала журналы и французские романы. При этом она была романтична, идеалистична и необычайно великодушна – чужие страдания глубоко трогали ее. Однажды я видела, как она отдала свои перчатки какой-то девушке на улице – та продавала жареные каштаны и обожгла кончики пальцев. Она могла расплакаться, глядя, как лошади с натугой тянут упряжку, а кэбмены не решались при ней браться за кнут, чтобы не выслушивать ее нотаций. Она мало знала о мире, но инстинкты в ней были здоровые. В той сфере жизни, к которой она принадлежала по рождению, она могла бы добиться многого.

Мы подружились, и, когда она ушла из Академии Уитби, она попросила меня остаться при ней в качестве платной компаньонки. Так я вошла в светский круг семьи Вестенра, в их дом на Керзон-стрит. Вот там я и встретилась со Сьюардом, Холмвудом, Моррисом и Джонатаном Харкером, который позже стал моим мужем.

– Мужем! – воскликнула Мэри.

– Да. Я замужем. – Мина опустила глаза, глядя на кофейную чашку в руках. Мэри заметила, что на руке у нее нет никаких колец. – Официально я миссис Джонатан Харкер. Я просила у него развод, но он отказался, несмотря на очевидные доказательства моего обмана и… неверности. Он верит, что когда-нибудь я очнусь от этого безумия, как он это называет, и вернусь к нему. Снова стану женой адвоката из Эксетера. И это после всего, что я видела, после всего, что они натворили – эти люди, которые стремились к вечной жизни и готовы были пожертвовать чем угодно и кем угодно, чтобы подтвердить свои теории.

В кабинете стало тихо-тихо. Солнце струилось в окна, и в его лучах сверкали пылинки. В этой тишине Мэри казалось, что все ее представления о мире, и о Мине в частности, зашатались и рассыпались в прах. Только беспорядочные обрывки кружились перед глазами, будто карусель на деревенской ярмарке.

Диана: – Мэри никогда не бывала на деревенской ярмарке.

Кэтрин: – Ну и что же, зато я бывала. Когда мы с цирком ездили по всей Англии, мы часто останавливались рядом с ярмарками.

Диана: – Я это к тому, что ты ведь собиралась описывать все с ее точки зрения.

Кэтрин: – Тоже мне, писательница нашлась!

Диана: – Ты же сама говорила про эту точку зрения. Зачем тогда вообще придумывать правила, если ты сама их все время нарушаешь?

– Но как же вы вышли замуж за мистера Харкера, если знали о его связи с Société des Alchimistes? – спросила Жюстина.

– Тогда я не думала, что он так тесно с ним связан, – ответила Мина. – Я знала, что леди Вестенра пригласила профессора Ван Хельсинга переехать в Англию из его родного Амстердама. В первые дни он остановился в доме на Керзон-стрит, а затем перебрался к доктору Сьюарду в Перфлит. И я ведь знала, что они что-то затевают в этой лечебнице. Мистер Холмвуд без конца туда ездил, и Куинси Моррис тоже. Я думала, что Джонатан – всего лишь адвокат Холмвуда. Он всегда был таким серьезным, так стремился преуспеть в своей карьере! Когда Люси гуляла с Артуром Холмвудом в Гайд-парке, я гуляла с Джонатаном, якобы сопровождая ее. Джонатан очень интересовался современными политическими и технологическими новшествами. И он тоже потерял родителей – это нас сблизило. Со временем я полюбила его, а он меня. В нем чувствовалась какая-то чистота, одиночество, тоска… Я нужна ему, думала я, и он нужен мне. До этого я еще никогда не любила. Это было новое, восхитительное ощущение – любить и быть любимой, верить, что мы будем вместе на всю жизнь. Я решила, что, когда мы поженимся, я не стану больше работать в подкомитете по вопросам формата библиографического цитирования, а постараюсь вместо этого стать хорошей женой, ценной помощницей для молодого юриста. Я была тогда… моложе, и, видимо, наивнее. Я проглядела все тревожные признаки.

– Признаки чего? – спросила Жюстина.

Мина оглянулась на графа.

– Об этом пусть лучше он вам расскажет – во всяком случае, о том, чего я тогда не знала. Дело в том, что Сьюард узнал об экспериментах Влада с переливанием крови – от Ренфилда. Он собрал по крупицам и сопоставил между собой все, что можно было уловить из бреда этого сумасшедшего, и тогда Ван Хельсинг стал осторожно расспрашивать членов общества. Некоторые из старейших членов Société des Alchimistes еще помнили доклад, который Влад сделал сорок лет назад – о переливании крови вампиров. Он разыскал записи в архивах общества, а затем… обратился к самому Владу. – Она протянула руку графу, и он взял ее в свою ладонь. – Дальше придется рассказывать вам, дорогой. Вы об этом знаете больше моего.

Он улыбнулся, но это была горькая улыбка.

– Эта история меня не красит, верно, дражайшая? Ну что ж, не станем щадить мое самолюбие. Итак, Ван Хельсинг обратился ко мне через общего знакомого, лингвиста и этолога Арминия Вамбери. Попросил меня приехать в Англию. Он полагал, что с помощью его методов (а он уже много лет изучал переливание крови и считался знатоком в этой области) мы сможем передавать положительные свойства вампиризма, избежав при этом передачи безумия – его почти неизбежного спутника. Я договорился о покупке старинной усадьбы рядом с Перфлитской лечебницей – Карфэкс, так ее называли. Мистер Харкер приехал в мой замок в Трансильвании, чтобы передать мне документы и помочь перевезти кое-какие хрупкие приборы, а также несколько тетрадей с записями.

– Я должна была еще тогда догадаться, – сказала Мина. – Какая же я была глупая! Казалось, все шло как обычно. Джонатан был в отъезде, Люси готовилась к своей свадьбе, а я к своей. Свадьба Люси должна была стать грандиозным событием – кажется, половина лондонского света была приглашена. Я до сих пор помню ее платье – кружева Каррикмакрос по белому шелку (семья Вестенра вела свое происхождение из этой части Ирландии). Ужасно непрактично – куда бы она его потом надела? Но все светские барышни выходили замуж в белом, как сама королева. Мое платье из коричневого шелка было куда скромнее и отлично годилось для медового месяца, который мы собирались провести в Корнуолле. У меня было много дел в преддверии свадьбы Люси – нужно было разослать приглашения, помочь ей выбрать цветы и музыку, примирить между собой всех шестерых подружек невесты – каждой хотелось платье такого фасона, какой больше всего идет именно ей. И еще, конечно, ее мать – леди Вестенра была женщиной импульсивной, непрактичной. Она любила дочь, но находилась всецело под влиянием Ван Хельсинга. Ее муж верил ему, и она тоже верила – к сожалению. Доктор Фарадей предупреждал меня о Ван Хельсинге, но в то время мы почти ничего не знали о его деятельности, помимо опубликованных работ – а они, насколько нам было известно, были относительно ортодоксальны и посвящены непредсказуемости результатов переливания крови в медицинских целях. Почему иногда это помогает, а иногда нет? Ван Хельсинг считал, что у крови могут быть какие-то не обнаруженные доселе свойства… Если бы я только знала, чего он пытается добиться на самом деле! Тогда, может быть, я сумела бы предотвратить несчастье.