Эхо прошлого. Книга 2. На краю пропасти - Диана Гэблдон

Погода портилась, к дождю добавился снег, и Хью убеждал нас остаться по крайней мере на несколько дней, пока небо не прояснится.

– Оно может проясниться лишь на Михайлов день^[51], – улыбаясь, сказал ему Джейми. – Нет, кузен, мы поедем сейчас.

И мы поехали, надев всю имевшуюся у нас одежду. До Лаллиброха было больше двух дней пути, и нам пришлось заночевать в брошенном фермерском доме, поставив лошадей в находившийся рядом коровник. В доме не было ни мебели, ни торфа, чтобы развести огонь, а половина крыши провалилась, но каменные стены хоть немного защищали от ветра.

– Мне не хватает моего пса, – проворчал Йен, съежившись под плащом и натягивая на мерзнущую голову одеяло.

– Он сел бы на твою голову? – спросил Джейми и крепче обнял меня – ревущий снаружи ветер грозил сорвать остатки крыши. – Прежде чем бриться, нужно было подумать о том, что сейчас январь.

– Тебе хорошо, тебя тетя Клэр греет, – сердито пробормотал Йен из своего укрытия.

– Ну, в ближайшие дни мы и тебе можем жену сыскать. Ролло будет спать с вами обоими или как?

Йен что-то промычал в ответ и, дрожа, натянул одеяло на лицо.

Я тоже дрожала, невзирая на тепло тела Джейми, оба наших плаща, три шерстяные юбки и две пары чулок. Бывала я в местах, где холодно, но холод шотландского высокогорья пробирает до костей. Однако, как бы сильно ни влекло меня в тепло и уют Лаллиброха, волновалась я не меньше Йена – чем ближе становился дом, тем больше Йен напоминал кошку на горячих кирпичах. Вот и сейчас он ерзал в своем темном закутке и что-то бормотал себе под нос, кутаясь в одеяла.

Когда мы высадились в Эдинбурге, я подумывала о том, чтобы послать в Лаллиброх весть о нашем приезде. Но когда я это предложила, Джейми засмеялся.

– Думаешь, у нас есть хоть малейший шанс проехать хотя бы десять миль незамеченными? Не беспокойся, саксоночка, как только мы ступим на земли нагорья, и десяти минут не пройдет, как все от озера Ломонд до Инвернесса будут знать, что Джейми Фрэзер едет домой со своей англичанкой-ведьмой и краснокожим индейцем впридачу.

– Англичанка-ведьма? – переспросила я, не зная, то ли смеяться, то ли обижаться. – Так они меня называли, когда мы были в Лаллиброхе?

– Нередко даже в лицо, саксоночка, – сухо сказал Джейми. – Но ты недостаточно знала гэльский, чтобы это понять. Они называли тебя так не для того, чтобы оскорбить, a nighean, – уже мягче добавил он. – Как и сейчас. Просто горцы называют вещи своими именами.

Я озадаченно хмыкнула.

– Но уж теперь-то они будут правы, ведь так? – усмехнулся Джейми.

– Ты намекаешь, что я похожа на ведьму?

– Ну, прямо сейчас не особо, – ответил он и прищурил один глаз, критически разглядывая меня. – Гораздо страшней ты выглядишь по утрам, как только проснешься.

У меня не было зеркала, и в Эдинбурге я его тоже не купила. Но волосы я расчесывала регулярно, дождь там или не дождь, и перестала делать это, лишь когда мы въехали на земли Лаллиброха. Какая разница, буду я выглядеть как английская королева или как пушистый одуванчик? Возвращение Йена домой – вот что важно.

А с другой стороны, неизвестно еще, как меня встретят. Между мной и Дженни Фрэзер осталась, скажем так, некоторая недоговоренность.

Когда-то мы были подругами. Надеюсь, мы снова станем ими. Пусть даже это именно она устроила женитьбу Джейми на Лири Маккензи. Разумеется, из лучших побуждений: она заботилась о нем, одиноком и неприкаянном, только что вернувшемся из английской тюрьмы. К тому же, откровенно говоря, она полагала, что я умерла.

Интересно, какие мысли посетили ее, когда я снова появилась? Что я покинула Джейми перед битвой у Каллодена, а потом передумала? Мне некогда было объясняться и восстанавливать дружеские отношения, да плюс ко всему был еще тот неловкий момент, когда Лири и ее дочери, которых вызвала Дженни, появились в Лаллиброхе и застали нас с Джейми врасплох.