Похищение Эдгардо Мортары - Дэвид Керцер

Я посылал своего второго заместителя к синьору Фарини, чтобы поговорить о судьбе отца Фелетти, и он ответил, что для его освобождения будет достаточно, если он сам признает, как я уже говорил, что просто выполнял высочайшее повеление. Однако теперь, по-видимому, выполнения одного этого условия властям кажется мало. Мы уже написали синьору Фарини, чтобы напомнить ему о звучавших ранее заверениях и подвести все дело к завершению, и теперь я ожидаю ответа. Я постараюсь сделать для узника все, что от меня зависит^[317].

После второго допроса Анны Моризи следователь Карбони был почти готов составить исковый документ для обвинения. Но перед этим он решил, что в последний раз попробует разговорить инквизитора. 6 марта Карбони вошел в тюрьму Торроне, и его проводили в камеру к отцу Фелетти.

Монах, похоже, обрадовался появлению собеседника, но вначале заговорил сварливым тоном, потому что давно уже обдумывал кое-что. Если новые власти так озабочены незаконными действиями, совершенными в связи с данным делом, то почему, интересно, они не арестовали «еврея Момоло Мортару, который нарушил обнародованный церковью закон, запрещавший евреям нанимать христианскую прислугу? Ведь этот закон был издан специально, чтобы предотвращать подобные случаи». Однако вскоре раздражение монаха улеглось, и, вернувшись мыслями к более высоким материям, он вспомнил об указаниях Священной канцелярии, полученных через архиепископа: «Решения церкви не подлежат суду никаких нижестоящих властей, ибо католическое учение гласит, что вера святого Петра неподсудна никакому другому суду. Никому не дано судить решения, вынесенные в согласии с апостольской верой по вопросам веры и поведения».

Следователю пора было приступать к заключительному допросу. Карбони понимал, что лучший способ добиться обвинительного приговора — это доказать, что бывший инквизитор нарушил законы, имевшие силу во время похищения Эдгардо. Если отец Фелетти сумеет доказать, что, приказывая схватить мальчика, он всего лишь выполнял законным образом сформулированные распоряжения начальства, то признать его виновным можно будет, лишь придав обратную силу новым законам данной области, а в судах и даже в правительстве найдется много людей, которые не захотят создавать подобный прецедент.

«Вы даже сегодня продолжаете утверждать, — начал Карбони, — что, приказав подполковнику де Доминичису схватить юного Мортару, вы просто выполняли приказ, полученный от Верховной конгрегации Священной канцелярии?»

«Да, синьор. Я был лишь верным исполнителем распоряжений, полученных от Верховной конгрегации Священной канцелярии в Риме».

Однако, возразил следователь, ни фельдфебель Кароли (чиновник полицейского управления, регистрировавший присланный инквизитором приказ), ни бригадир Агостини, которому предъявили письмо от де Доминичиса, не припоминали, чтобы там что-либо говорилось о выполнении распоряжений, поступивших из Рима. Если вы не покажете мне письмо, которое вы получили из Рима, или иное подобное доказательство, предупредил Карбони монаха, мне придется сделать вывод, что похищение мальчика было вашей собственной инициативой.

Для того чтобы отдать приказ полиции, ответил отец Фелетти, не нужно ссылаться на какие-то вышестоящие власти. Если же требуется доказательство того, что он действовал в соответствии с приказами из Рима, достаточно заметить, что «мальчика ждал директор Дома катехуменов в Риме, а его святейшество был так добр, что пожелал лично встретиться с этим мальчиком, благословить его и стать ему отцом во всех смыслах слова». Отцу Фелетти показалось оскорбительным предположение, что он мог действовать самостоятельно в подобном случае, не дожидаясь указаний из Священной канцелярии инквизиции в Риме: «Это унижение, которое я принимаю из руки Господа, и меня утешает мысль, что никто из людей, знающих меня, не подумал бы обо мне так плохо».