Братья Стругацкие. Письма о будущем - Юлия Черняховская

В таком случае приходится признать, что мы имеем дело с некой вариативной прогностической моделью, в рамках которой удалось предугадать возможные варианты угроз и тупиков, которые оказались в последнюю четверть века в той или иной степени реализованы в политической действительности. Осуществленным оказался пессимистический сценарий, об опасности которого предупреждали авторы.

Не говоря о более позднем, но в не меньшей степени оправдавшемся предупреждении 1986–1987 гг., что упоение эмоционально-протестным активизмом в борьбе с теми или иными негативными сторонами реальности может привести к подмене конструктивных задач созидания будущего уничтожением того, что могло бы составить его основу^[417].

Если мы имеем перед собой систему решений, узнаваемые из которых мы можем оценить как верные, сбывшиеся, значит, мы можем сделать выводы:

во-первых, данная система решений может содержать в себе как иные верные, возможно, сбывшиеся, но для нас еще непонятные, так и еще не сбывшиеся, но могущие сбыться в недалеком будущем;

во-вторых, если мы имеем негативные предсказания, которые в значительной степени оказались обоснованными, мы можем предположить и обоснованность позитивных прогнозов;

в-третьих, если так – мы имеем основания предполагать наличие в данной системе описания решений, дающих ответ на вопрос о предполагаемых способах нейтрализации негативных вариантов развития и активизации позитивных;

в-четвертых, мы должны принять к рассмотрению возможность того, что в данной системе содержатся и более долговременные прогнозы.

в-пятых, даже если не относиться к имеющимся перед нами образцам прогностики как к имеющим высокую точность, мы, как минимум, должны задуматься о тех проблемных темах, которые они обозначили.

Как резонно замечает и доказывает в своем диссертационном исследовании Е. В. Цветков: «Научная фантастика является способом конструирования социальной реальности»^[418].

Тем более что, по мнению Б. Стругацкого, в тех их картинах, которые явно можно рассматривать как сбывшиеся, «мне всегда смешно, когда читатели восхищаются: «Как это вам удалось… предсказать то, что мы имеем сегодня…» Но ведь все перечисленное – ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ… мы и имеем то, что должны иметь. Здесь нет пророчества, здесь – только логика».

В любом случае мы можем говорить, что все, казалось бы, фантастические произведения Стругацких 1960–1970 гг. оказались описывающими политические процессы, актуальные для сегодняшнего дня.

Подводя итоги: анализируя комплекс фундаментальных явлений политики в рамках созданной ими конструкции, отображающей содержание и развитие политических процессов в рамках предложенного ими реалистического сценария, Стругацкие сформулировали подходы и положения, включающие ряд ключевых вопросов политической философии и представляющие во многом авторскую концепцию.

Центральными моментами ее стали концепция власти, проблема взаимоотношения моральных ограничений и требований ответственности, концепция порочности «идеологического вакуума», невозможности полноценного существования «общества без идеологии», понимание человека как субъекта политики, развивающегося в процессе своего воздействия на мир.

Анализируя взаимоотношение морали и ответственности, и рассматривая их противостояние как определенное инобытие противостоящего, Стругацкие рассматривают соотношение а) «морального протеста» и ответственности за результат; б) соотношения совести и разума в политическом действии; в) проблему ответственности власти за безопасность общества, как императив политической морали; г) вопрос о возможности распространения норм человеческой морали на тех, кто не является его представителем и о том, насколько несоответствующий нормам человеческой морали может претендовать на отношении себе как к человеку.

Ответственность представляется им как не принадлежащая ни исключительно морали, ни исключительно разуму, а образующаяся в процессе перехода из сферы совести в сферу разума и из сферы разума – в сферу совести.

Одновременно они сталкиваются с определенным противоречием между признанием недопустимости навязывания человеку тех или иных моральных представлений, противоречащих его ценностям и признанием человека в качестве такового на основании не биологической, а моральной идентификации.

И одновременно они показывают как недопустимость разрушения мира ценностей человека вне зависимости от отношения к его ценностям и обреченность на загнивание и деструкцию любого общества, не имеющего идеологии и отказавшегося от обладания смыслами и целями своего развития.

Стругацкие, первоначально позитивно восприняв «перестройку», одними из первых поняли лежащие в ее основе пороки и в притчевой форме предупреждали, что увлеченность эмоционально-протестным активизмом, в конечном счете, может привести не столько к ликвидации негативных явлений, сколько к разрушению начал прогрессивного, рождающегося в существующем обществе.

После смерти Аркадия Стругацкого в 1991 году Борис Стругацкий избирал разное политическое позиционирование, в определенных обстоятельствах оказывая поддержку людям, явно диссонировавшим с идеалами описанного ими общества, однако он неоднократно в последние годы подчеркивал свою приверженность этим идеалам, как и надежду на их реализацию.

Как показывает политологический и политико-философский анализ произведений Стругацких, описываемые ими десятки лет назад последствия отказа общества от движения по пути прогресса и создания того общества, развернутую модель которого они рисовали в своих работах, явно близки реальной ситуации сегодняшнего мира и сегодняшней России, а их политические наблюдения и выводы о природе власти, ответственности и роли идеологии, как и многие иные моменты их работ явно представляют интерес с точки зрения анализа политических процессов современности.