Братья Стругацкие. Письма о будущем - Юлия Черняховская

«Однако же коммунизм – это ведь общественный строй, при котором свобода каждого есть непременное условие свободы всех, когда каждый волен заниматься любимым делом, существовать безбедно, занимаясь любимым и любым делом при единственном ограничении – не причинять своей деятельностью вреда кому бы то ни было рядом… Да способен ли демократически мыслящий, нравственный и порядочный человек представить себе мир более справедливый и желанный, чем этот? Можно ли представить себе цель более благородную, достойную, благодарную? Нет. Во всяком случае, мы – не можем.

В этом мире каждый найдет себе достойное место.

В этом мире каждый найдет себе достойное дело.

В этом мире не будет ничего важнее, чем создать условия, при которых каждый может найти себе достойное место и достойное дело. Это будет мир справедливости: каждому – любимое дело, и каждому – по делам его.

Об этом мире люди мечтают с незапамятных времен. И Маркс с Энгельсом мечтали о нем же. Они только ошиблись в средствах: они вообразили, что построить этот мир можно, только лишь уничтожив частную собственность. Ошибка, надо признаться, вполне простительная по тем временам, если вспомнить, сколько яростных филиппик в адрес частной собственности произнесено было на протяжении веков. И если вспомнить, каким ореолом святости на протяжении веков окружена была идея раздать свое имущество бедным и уйти к Богу…»

Эти слова были написаны Стругацкими на рубеже 80–90-х гг., когда, по их собственному признанию, слово «коммунизм» стало бранным, а Аркадию Стругацкому оставалось жить меньше двух лет.

Основной осью полемики с классиками марксизма для Стругацких в эти годы становится вопрос метода: «Маркс с Энгельсом, стремясь к замечательной цели, ошиблись в средствах. Эта ошибка носила чисто теоретический характер, но те практики, которые устремились ко всё той же цели вслед за классиками, продемонстрировали такие методы, что теперь и сама цель смотрится не привлекательнее городской бойни. А новой цели пока никто еще не предложил…»

Но на позднем этапе (1990–2000-е гг.) Б. Стругацкий уже не предлагает нового метода, ограничиваясь признанием того, что два существовавших в XX в. метода построения идеального общества оказались дискредитированы в массовом сознании:

«Первая.

Идея построения справедливого общества через отказ от частной собственности – она же марксистская, она же ленинская, она же социалистическая. «Упразднить раз и навсегда частную собственность на средства производства; передать эти средства производства в собственность производителям – все остальные проблемы социологии и экономики решатся тогда автоматически» – так можно сформулировать суть этой идеи.

Вторая.

Идея построения справедливого общества посредством безграничного развития науки, совершенствования техники и создания второй природы. «Научно-технический прогресс автоматически порождает прогресс социальный» – эта технократическая идея зародилась в недрах XIX в., века пара и электричества, у нее нет определенного автора, она порождена успехами первой НТР и головокружительными победами второй.

Обе эти идеи достаточно просты и доступны любому человеку в очень широком социальном диапазоне, что делает их в высшей степени соблазнительными. Нам удалось дожить до того момента, когда социалистическая идея дискредитировала себя полностью – выяснилось, что при попытке ее практического воплощения она заводит своих фанатиков, а с ними и все остальное человечество в кровавый тупик.

Уже сейчас ясно, что и технократическая идея, взятая в чистом виде, ущербна и опасна – она с неизбежностью породит экологическую катастрофу и заведет человечество в неприветливые джунгли второй природы, в мир, где все будет искусственное, даже, может быть, и сами люди. Впрочем, этого мира мы с вами, скорее всего не успеем увидеть. И слава богу.

XX в., уходя, оставляет руины великих идей и прекрасных иллюзий. Новых идей и новых иллюзий он, кажется, не породил. Зато породил много новых страхов»^[386].

В 1990-е гг. Б. Н. Стругацкий высказывает другой общественный идеал либерального характера, также смоделированный в работах Стругацких в 1960-е гг.: «Избавившись от иллюзий, братья Стругацкие пришли к другой идее – так называемого справедливого общества. В середине 60-х мы написали роман «Хищные вещи века», в котором, как нам тогда казалось, заклеймили бездуховное общество потребителей-мещан. И только спустя добрый десяток лет мы вдруг поняли: у нас получился мир скорее хороший, чем дурной. Мир, в котором каждому – свое. Каждому по его воспитанию, по его понятиям чести и совести, по его представлениям о свободе личности. Единственное ограничение: «Твоя свобода кончается там, где начинается свобода соседа»^[387].

Но это скорее этап развития общественно-политических взглядов Стругацких, чем его результат.

Одной из осей полемики между либералами и коммунистами является вопрос о выборе между политической свободой и социальной справедливостью… Этот вопрос анализируют и Стругацкие. Однозначного выбора между этими ценностями они не делают. Их рассуждения скалываются следующим образом: «Лет пятнадцать назад, – пишут они, – мы впервые задумались над вопросом: возможно ли стабильное общество, в котором высокий уровень благосостояния сочетается с полным отсутствием свободы слова и мнений. Нам представлялось тогда, что наше общество движется именно в этом направлении – во всяком случае, с инакомыслием у нас было уже покончено, а достижение благосостояния казалось делом техники (как в переносном, так и в прямом смысле этого выражения).