Братья Стругацкие. Письма о будущем - Юлия Черняховская

В одном из последних интервью, уже в 2011 году, Борис Стругацкий, дав очень точный анализ ситуации в России. Он предсказал неизбежность возвращения Путина к власти, наивность и бессилие людей, называющих себя оппозицией, назвал приговор М. Ходорковскому и П. Лебедеву таким, каков он должен быть и единственно осмысленным^[408], и в ответ на вопрос, к какому бы из своих миров он отнес современную Россию – ответил: «Это Город эпохи Фридриха Гейгера»^[409].

Город Фрица Гейгера – это мир эффективной технобюрократической автократии, успешно решивший проблемы катастрофического кризиса, наладивший текущую жизнь людей – и столкнувшийся с проблемой отсутствия смыслов его существования, отсутствием идеологии и целей развития.

Однако этот мир был предсказан Стругацкими за сорок лет до названного интервью.

Картины и притчевые прогнозы, созданные Стругацкими посредством художественно-политического моделирования в рамках их модели политического развития, носят в существе своем политико-философский характер. Создав свою оптимистическую утопию Полдня и показав реалистически, что она не будет в полном смысле слова безоблачной, Стругацкие создали и пессимистический сценарий: серию политических прогнозов альтернативного характера, попытались проанализировать, что может быть альтернативой миру Полдня.

Страна, которая когда то была значительно обширнее, но приведена к катастрофе выродившейся прежней имперской элитой; страна, потерпевшая поражение и пытающаяся сохранить порядок на границах, изнутри пораженная нехваткой врачей, учителей и инфляцией^[410].

Веривший в свою страну герой, у которого из благих побуждений его освобождения отняли все, что он ценил в жизни^[411].

«Сталкеры», собирающие и продающие то, что осталось от ненадолго посетившей Землю великой цивилизации, торгующие случайно доставшимся им наследством, происхождения которого они не могут понять^[412].

Общество, лишенное идеологии, не знающее смысла и целей своего существования и вывод об обреченности общества без идеологии стали предвидением многих проблем последующего, предвидением трагедии, которая постигает общество, отказавшееся от своих ценностей и стратегических целей^[413].

Страна, уничтожающая свою культуру, где знание большего, чем необходимо для составления счета за товар, стало предосудительным^[414].

Страна, подведенная к катастрофе представителями чужой цивилизации, которые теперь под видом спасения выманивают и увозят к себе ее детей и всех, кто сохраняет способность к рациональному действию^[415].

Все это можно рассматривать как художественно-поэтические образы. Можно – как философские притчи.

Однако с позиций знания политических процессов современной России, хотя и можно спорить о степени соответствия этих образов картинам политической жизни современности, приходится признать, что степень узнаваемости этих моделей достаточно велика. В то же время мы знаем, что все эти политические картины были созданы в период с начала 1960-х по середину 1970-х гг.

Как отмечал в своем исследовании С. В. Евдокимов: «Деидеологизация политики и культ политического прагматизма привели к тому, что общество сегодня живет без внятного мировоззренческого представления о перспективах своего развития»^[416].