Святополк окаянный - Александр Майборода

В Киев Микула поехал не сразу. После беседы с князем Мику л а сначала заехал навестить Ярину. Он слышал, что в конце весны старая княгиня пожаловалась, что чувствует себя за деревянной изгородью, как в тюрьме, а ей хочется воли, которой в своей жизни она так и не видела.

Святополк, в преддверии опасных времен, не желал далеко отпускать от себя близких, однако, глядя на сильно сдавшую мать, понял, что срок ее жизни на земле подходит к концу, а потому не стал отказывать — пусть старуха хоть немного поживет так, как ей хочется. Никто не посмеет поднять руку на того, чьи дни и так сочтены.

По совету вышгородских бояр Святополк предложил матери пожить в небольшом селе, неподалеку от Вышгорода. Там недавно была построена церковь, а при ней скромный домик.

Осмотрев место, княгиня Юлия сказала, что ей тут понравилось, и она осталась там жить. В домике поселилась Ярина. А сама княгиня заняла небольшой пристрой к церкви, более смахивающий на курятник. Выбор свой княгиня пояснила — чтобы быть ближе к Богу.

Уединившись со своими мыслями, княгиня разрешила Ярине |фкходнть к ней только утром и вечером.

Раньше Микуле, занятому делами в Киеве, так и не удалось заехать в сельцо. Но в этот раз, предвидя беспокойные времена, он решил поездку в село больше не откладывать. В конце концов, сказал он сам себе, за несколько часов, что он проведет в селе, в Киеве вряд ли что случится.

Однако коня он торопил.

Село оказалось за густым лесом. Оно было небольшим — в десяток изб, огороженных бревенчатым забором, из-за которого 5 виднелся золотистый купол церкви. Купол был крыт сосновой дощечкой, издали светившейся золотом.

Въехав через ворота, Микула сразу попал на единственную улицу. Он спросил попавшегося ему замызганного мальчишку и тот объяснил, где живет старая княгиня и в какой избе живет ее прислужница.

Домик оказался небольшой — в пару окон, но светлый, из добротных сосновых бревен. Микула остановил коня рядом с домиком, привязал повод к шесту, так чтобы он мог щипать траву, и приоткрыл дверь в воротах.

Ярина стояла посредине двора и сыпала зерно в кормушку для кур, которые толпились вокруг нее, а воинственный яркорыжий петух грозился клюнуть ее в ногу.

Услышав скрип открывшейся двери, Ярина оглянулась и, увидев Микулу, уронила на землю решето с зерном и бросилась ему на шею.

Микула обнял ее, погладил по голове и, целуя, поинтересовался:

— Как живешь?

— С Божьей помощью, — сказала радостно Ярина и принялась рассказывать последние новости. — Княгиня совсем? плоха, она уже совсем не встает с постели, боюсь, скоро умрет.

— А князю сообщала? — спросил Микула.

— Княгиня запретила слать вести князю, — ответила Ярина.

— Понятно, — сказал Микула и подумал, что Святополю вряд ли оставит мать без присмотра, и, очевидно, местному старосте даны на этот счет строгие указания, поэтому, если что; случится, князь вовремя все узнает. Однако было бы неплохи лично увидеть княгиню, чтобы при очередной встрече с князем сообщить ему о ее здоровье.

Выпустив, наконец, из рук Ярину, Микула предложил:

— Пошли, проведаем княгиню.

Ярина бросила опасливый взгляд в сторону церкви и предупредила:

— Княгиня сердится, когда ее беспокоят.

Микула отметил, что внешне ласковая княгиня, видно, крута, раз самая близкая служанка ее побаивается.

— Ничего, — спокойно проговорил Микула, — ей будет приятно поговорить с человеком, который час назад говорил с ее сыном.

До церкви было всего пару десятков шагов, и через полминуты Микула и Ярина входили в скромное убежище старой княгини.

Часть ее жилища занимала небольшая печь — только для тепла. Другую часть — узкое ложе. Над изголовьем — иконы. Таким образом, между печью и ложем оставался незначительный проход. И когда Микула вошел в лачугу, здесь почти не осталось свободного места, даже Ярине пришлось остаться за его спиной.

В жилище пахло ладаном и приторно-сладкой душной мертвечиной, и Микула задышал мелко и часто, стараясь не вдыхать этот разлагающий дух.

Заметив входящего в жилище крепкого мужчину, княгиня села на ложе.