Святополк окаянный - Александр Майборода

Ярослав объясняет:

— Этот отрок по имени Георгий родом венгр. Борис его сильно любил, и возложил он на него гривну золотую большую, в которой он и служил ему. Убили Святополковы убийцы и многих других отроков Бориса. С Георгия же с этого не могли они быстро снять гривну с шеи, и отсекли голову его, и только тогда сняли гривну, а голову отбросили прочь. Убив Бориса, окаянные завернули его в шатер, положив на телегу, повезли, еще дышавшего. Святополк же окаянный, узнав, что Борис еще дышит, послал двух варягов прикончить его. Когда те пришли и увидели, что он еще жив, то один из них извлек меч и пронзил его в сердце.

Прервав свою жалобу, Ярослав широко трижды перекрестился на небо и продолжил:

— И так скончался блаженный Борис, приняв с другими праведниками венец вечной жизни от Христа Бога, сравнявшись с пророками и апостолами, пребывая с сонмом мучеников, почивая на лоне Авраама, видя неизреченную радость, распевая с ангелами и в веселии пребывая со всеми святыми. И положили тело его в церкви Василия, тайно принеся его в Вышгород. Окаянные же те убийцы пришли к Святополку, точно хвал)' заслужившие, беззаконники, Отец им всем сатана. Ибо такие слуги подобны бесам: бесы ведь посылаются на злое, ангелы же посылаются для добрых дел. Ангелы ведь не творят человеку зла, но добра ему желают постоянно, особенно же помогают христианам и защищают их от супостата-дьявола; а бесы побуждают человека на зле, завидуя ему; и так как видят, что человек от Бога в чести, — потому и завидуют и скоры на совершение зла. Злой человек, усердствуя злому делу, хуже беса, ибо бесы

Бога боятся, а злой человек ни Бога не боится, ни людей не стыдится; бесы ведь и креста Господня боятся, а человек злой и креста не боится.

В результате княжеской молитвы новгородские мужи рыдали, словно малые дети.

Заканчивая прочувственную речь, Ярослав добавил:

— И получил я известие, что Святополк с войском идет на Новгород, чтобы меня убить, а город сжечь, потому что он говорит, что Новгород подобен Содому и Гоморре. И ненавидит он вашу вольность, и поклялся он ее изничтожить.

Новгородские старшины, вытирая ручьи слез с седых усов, закричали:

— Грешен, князь, ты перед нами. Ты убил наших братьев. Но если Святополк окаянный идет на Новгород, то мы должны забыть наши обиды и встать вместе. Мы обязуемся выставить сорок тысяч воинов.

Ярослав чуть не задохнулся от охватившей его радости. Однако, вспомнив, как переменчивы люди, чтобы закрепить договоренность, он пообещал:

— Старшинам я ставлю две бочки золота. А если сяду на киевский стол, то Новгород освобожу от дани на десять лет.

Над телегами с мертвыми понеслись радостные крики. А еще радостнее стало, когда с других телег сняли рогожи, и под ними оказались бочки с медом. И мгновенно зашипели пенистые струи.

Несмотря на то, что новгородцы теперь были готовы носить его на руках, Ярослав все же остерегся ночевать на своем дворе в Новгороде и вернулся в село Ракомо.

У ворот его встретил испуганный рыцарь Харальд. По его изумленному лицу было видно, что он уже и не надеялся увидеть Ярослава в живых. Увидев живого и невредимого Ярослава, еще не веря своим глазам, он только смог выдавить короткий вопрос, по своей краткости достойный жителей древней Лаконики — суровых спартанцев:

— И как?

Ярослав самодовольно усмехнулся.

— Вам, варягам, все бы мечом махать. А как сказано в Священном Писании, в начале было слово. И нет силы сильнее слова, ибо мир сотворен словом и сотворен из слова.

Заметив остекленевшие глаза рыцаря, Ярослав пояснил проще:

— Я пролил перед ними такие огромные слезы и так жалобно каялся, что эти бараны теперь будут воевать за то, чтобы я сел на киевский стол.

Рыцарь не поверил:

— И они после той кровавой бойни, что мы устроили им, выставят войско?

— Сорок тысяч воинов, — сказал Ярослав, с удовольствием наслаждаясь изумлением рыцаря Харальда.

А киевские дружинники, Талец и его компания, были довольны не меньше. Ярослав приказал удобно разместить их и давать им все, что они пожелают.

Но особенное впечатление на киевских дружинников произвела речь Ярослава, произнесенная перед новгородцами. Они были в восторге от проделки, что осуществил князь. Даже желчный Елович, который в жизни никого не похвалил, и тот вынужден был признать, что за молодым новгородским князем великое будущее.

Правда, обстоятельный Талец все же заметил, что с таким ловким князем ухо следует держать востро, этот продаст мать родную и зарежет отца.

Не зная обстоятельств смерти Владимира, Талец и нс догадывался, насколько он был близок к истине.