Приватизация по Чубайсу. Ваучерная афера. Расстрел парламента - Сергей Полозков

Что-то невероятное творится с Починком. Какие-то остатки совести у таких ребят, как Саша имеются (недаром же я его сравнивал с голубым воришкой, который очень стыдился, но воровал), поэтому она вытворяла с ним нечто невообразимое.

Этот комендант на час и зам. министра финансов, впопыхах назначенный Ельциным в качестве вознаграждения за холуйство, был сама готовность помочь чем угодно. Вывоз вещей из квартиры, пожалуйста. «Сергей, имей в виду, проезд должны оплатить, обязательно должны», — говорит он мне успокаивающим голосом. При этом в глаза заглядывать он боится, много суетится и выглядит жалко.

Ничего, кроме чувства брезгливости Починок у меня не вызывает, а вот Олег Румянцев не выдержал и полез бить ему морду и, если бы не могучие руки Володи Маханова, то Починку было бы несдобровать.

А по поводу вывоза мебели у меня лично проблем не было.

Уже 5-го октября мне звонили мои старые университетские друзья Сергей Сорокин и Вадим Дулепов: «Серега, немедленно завожу “Таврию” (на ней много не увезешь, но, как говорится, чем богаты), — обещает мне Сергей Сорокин, — и вперед». Володя Тарасов — вице-президент союза предприятий собственников работников — большой энтузиаст и романтик этого дела сразу предложил подогнать рефрежиратор.

Так что эти события показали, кто есть кто. Я ошибся только в 2-х 3-х своих знакомых и то в лучшую сторону, думал, что они прогнутся, а они не сделали этого.

А работники аппарата Белого Дома! Они честно выполняли свой долг, хотя им то вполне можно было уйти или потом начать травлю, мало ли какие бывают трения между начальниками и подчиненными, и вполне должны были найтись любители, потравить мертвого льва, но не нашлись!

Когда выдавали трудовые книжки, нам, как «нечистым», должны были внести запись о том, что мы уволены по Указу № 1400, но лишены всех социальных гарантий. То есть Президентская сторона хотела выпустить нас по существу с волчьим билетом. Мы с Сашкой Уткиным (он провалялся в больнице недели 2) пришли их получать. Каково же было наше разочарование (все-таки молодыми мы еще тогда были), когда в Трудовых книжках таких записей не оказалось. Дело в том, что кадровички из Белого Дома специально для нас не стали делать такой записи, рискуя, между прочим, навлечь гнев начальства. Одна шепнула нам: «Вы еще молодые, вам еще работать и работать, зачем вам такое клеймо». Сашка даже хотел возмутиться, для нас то это был бы почетный знак борцов с ельцинской хунтой, но как это объяснишь, тем более люди старались для нас.

Хотя, конечно, было тяжело. От поражения, от понимания того, что теперь эта свора сделает с Россией, от того, что теперь ты ни на что не можешь повлиять. При этом наши российские традиционные способы снятия напряжения не помогали. Выделявший адреналин махом растворял алкоголь. Водка пилась как вода.

Особенно тяжко было посещение Белого Дома, куда нам разрешили придти за личными вещами. Мой кабинет не сгорел, но карта России, висевшая на стене, была по диагонали вся простреляна пулями. Это было глубоко символично.

Я хотел забрать из своего стола компьютерные дискеты и визитки, которых, в силу моей депутатской работы, конечно же, было великое множество. К своему глубокому удивлению ничего этого в столе не было. Потом, поговорив с остальными товарищами, узнал, что у них было то же самое. Получается, что победители очень заботились о том, чтобы мы остались в изоляции и не смогли продолжить политическую деятельность.

На это же было рассчитано и решение о нашем выселении. В эти же дни к нам начали приходить ОМОНовцы с требованиями покинуть помещение. Нас заставляли расписываться в каких-то бумажках, означающих, что мы были ознакомлены с Постановлением мэра Москвы. Однако кто-то из наших коллег смог доказать, что выселение незаконно, не помню точно юридическую подоплеку этого вопроса (По-моему все дело было в том, что мы были прописаны временно на 5 лет до 1995 года), но Прокуратура Москвы признала это Постановление незаконным и нас оставили в покое[69].

Нам удалось все это перенести легче, может быть еще и потому, что мы по-прежнему рвались в бой, решив участвовать в декабрьских выборах 1993 года. Может, правильнее их было бойкотировать, но мы решили участвовать, хотя бы для того, чтобы как можно в большом количестве мест рассказать людям правду о событиях.

Было тяжеловато без помещений и оргтехники, которые были в Белом Доме, но нам помогли. В первую очередь, Сергей Ервантович Кургинян. Он выделил нам с Андреем Головиным в своем центре комнаты, компьютеры и это было очень большим подспорьем в то время. Такие вещи не забываются и большое ему за это спасибо.

По результатам выборов из наших товарищей сменовцев в Думу первого созыва прошел только Игорь Муравьев.