Приватизация по Чубайсу. Ваучерная афера. Расстрел парламента - Сергей Полозков

В конце 1990 года Ельцин вел нескончаемую борьбу за перетягивание каната у союзного руководства. При этом, насколько сейчас это видится, такое перетягивание было не намного умнее того, что вытворял упомянутый ранее Октябрьский район. Шли попытки переподчинения союзных предприятий России, хотя никакого аппарата в виде министерств, в отличие от союзного, у Российского Правительства практически не было. Однако предприятиям хотелось свободы от диктата ведомств, и эти усилия ельцинской команды позволяли им не подчиняться никому. Хаос нарастал, и все надеялись, что с выполнением программы перехода к рыночной экономике все проблемы будут решены.

И все споры шли вокруг этих самых программ. Явлинский внес свою программу под названием «500 дней» на всеобщее обсуждение.

Что можно про нее сказать? Тогда-то я с превеликим усердием штудировал толстую книжицу, включающую не только концепцию, но и приложенные к ней макеты законов. Но депутаты постарше смотрели на эти документы с большим скепсисом.

Помню, как то раз в обед мы с Сашей Уткиным, горячо споря по поводу какого то из пунктов этой программы оказались за одним столом с Зоей Афанасьевной Корниловой, депутатом от Якутии, бывшей до этого (как мы тогда говорили в «миру») заведующей сектором института экономики комплексного освоения природных ресурсов Севера Сибирского отделения АН СССР и являющейся Председателем Комиссии Совета Национальностей по вопросам социального и экономического развития автономных республик, областей и округов малочисленных народов. Она, послушав нас, с печальной улыбкой сказала: «Ребята! Да разве можно переделать страну, за какие-то 500 дней? Нужны десятилетия!»

По большому счету она была права. Но это по большому счету. На практике же фактически через год Гайдар без всяких программ, отпустив в 1992 году цены и объявив свободную конвертацию рубля к доллару, изменил страну в течение нескольких дней. Правда, изменение получилось так себе. Как говорится, быстро хорошо не бывает!

В сфере идеологии также наблюдались вполне определенные сдвиги. Ельцин, став Председателем Верховного Совета, вышел из КПСС и его примеру последовали все демократы, состоявшие в партии.

Сразу же, как бы невзначай, в речах депутатов и руководителей страны все меньше и меньше стало упоминаний о социализме. Перестройка от идей обновления социализма плавно переходила к построению дикого капитализма.

Сейчас многие интерпретируют такой переход как предательство, но если уж говорить о предательстве, то оно произошло намного раньше.

Пожалуй, уже с конца 70-х практически никто в высшей элите советского общества в коммунизм не верил. Если бы это было не так, то идеологии уделялось бы гораздо больше внимания, и агитация и пропаганда были бы поставлены на должный уровень. Однако все оставалось на уровне 30-х годов, когда население страны было гораздо менее грамотным и, если тогда такая лобовая пропаганда действовала, то в 80-е годы она вызывала скептические улыбки.

Идеологические клише к тому времени использовались политическими лидерами лишь как дополнительные аргументы в борьбе за власть.

Например, Горбачев, критикуя демократов, обвинял их в отступлении от социализма. А в разговорах с М. Тэтчер говорил об общечеловеческих ценностях.

А сейчас откровенно рассказывает о том, как сознательно разрушал коммунистическую идеологию.

Так, когда же он врал, тогда или сейчас? А никогда. Потому что никаких особых взглядов на коммунизм, демократию, права человека — для таких людей как Горбачев и Ельцин не существует, они лишь разменная карта в политической борьбе за власть и не более. Что выгоднее, то и проповедуют.

В тот период выгодно было отрекаться, поэтому осенью 1990 года началась кампания по отмене празднования 7 ноября. Не помню, кто был инициатором, но было написано соответствующее обращение и среди нас депутатов стали собирать подписи.

Я подписывать это обращение категорически отказался. Многие из демократов тогда очень удивились. Аргументы у них были по тем временам вполне понятные: «Да ты что, разве не понимаешь, что революция увела Россию от столбовой дороги цивилизации на 70 лет? Как же это событие отмечать?»

«Но это же, история, — отвечал я, — Сами же обвиняли большевиков в том, что они рушили памятники, а сами хотите делать то же самое?»

К тому же коммунизм великая утопия, которая не осуществилась во многом из-за того, что люди гораздо более эгоистичны, чем это представлялась его основоположникам. Зачем же из-за несовершенства людей затаптывать воспоминания о великом эксперименте?

А больше всего меня раздражала та поспешность, с которой люди меняли свои взгляды, причем без какой-либо рефлексии. Нет не все, конечно, я, например, знаю, что Сергей Юшенков — безусловно политический противник и виновник многих бед, обрушившихся на Россию, тем не менее был искренен в своих заблуждениях. Он рассказывал, (не мне, а одному из моих знакомых) о том, что когда разочаровался в коммунистических убеждениях, а он был замполитом, подполковником, кончал военно-политическое училище и идеология была его профессией, у него был нервный срыв. Он даже лежал в больнице и это нормально! Мировоззрение не одежда, его нельзя менять в зависимости от моды!

Впрочем, далеко не все меняют свои убеждения исключительно из-за циничного желания подстроиться под складывающуюся конъюнктуру.

У хорошего и несправедливо мало известного поэта Давида Самойлова есть отличное высказывание. «Новое лучше всего воспринимает дурак! Потому что у него за душой ничего нет». Поэтому среди сторонников демократии оказалось много людей, мягко говоря, не очень высокого интеллектуального уровня.

И именно этой своей легковесностью, «Демократическая Россия» все больше и больше начинала меня раздражать.

Я еще по инерции пошел на ее съезд, который проходил в сентябре 90-го года. Формально я в этой организации никогда не состоял и присутствовал на нем в качестве гостя, как депутат Российской Федерации. Съезд проходил в кинотеатре «Россия».