Барселона. Проклятая земля - Хуан Франсиско Феррандис

Возвращение в Барселону обернулось подвигом, которого Изембард никогда не забудет. Мысли об Элизии, мечты о новой встрече помогли ему выдержать эти дни, заполненные бесконечной скачкой. Они с Эхилем ехали на шести сменных лошадях и через две недели достигли Серданьи, которой правил Саломо Уржельский. В Эстане и Эль-Керфорадате им преградили путь солдаты. Эхиль предъявил пергамент с печатью епископа Фродоина. Их поручение – передать в Готию весть о новом графе Барселонском; так объяснили путники, и им поменяли двух лошадей на двух выносливых ослов, привычных к высокогорью. Изембард с Эхилем, не отдыхая, добрались до подножия громады под названием хребет Кади. Снег, валивший всю зиму, до сих пор лежал на склонах, и холод был лютый, несмотря на теплую весну внизу. Этот участок оказался самым тяжелым.

Пастух провел их через Корталь-дел-Роч к местечку Боскальт, и вот, после двух дней изнуряющего путешествия по древней дороге, вьющейся меж лесов и вершин в обход глубоких пропастей, они вышли в долину реки Лаванса. Дождь лил немилосердно целый день, но к вечеру они надеялись оказаться в деревушке Форнолс, чтобы заночевать под крышей – хотя бы в уплату им пришлось расстаться с одной из лошадей. Но на пути им встретилась группа монахов, а с ними телега, груженная гниющими мертвецами. В деревне разразилась эпидемия. Монахи вывозили трупы и хоронили их на холме подальше от людского жилья.

Изембард с Эхилем решили обогнуть Форнолс и найти для ночевки укромное место у реки. Оба они вконец обессилели, но цель их находилась всего в нескольких днях пути.

Пока лошади пили, Изембард решил помыться в реке. Пряный аромат, исходивший от женского платка, навевал ему мысли о Ришильде. Юноша всей душой стремился к Элизии, но тонкая дорогая ткань напоминала ему о перемене в его положении. Теперь он может вернуть своему роду былую славу. Дрого повержен, Фродоин на его стороне – он сумеет вернуть себе замок Тенес, и не силой, а по праву наследования, и вот тогда начнется его cursus honorum. Именно в этот момент Изембард поклялся себе не отказываться от Элизии, хотя его долг – жениться на знатной даме, а хозяйка «Миракля» уже замужем. На этот счет готские законы не допускают двусмысленностей: уличенные в прелюбодеянии, оба становятся рабами пострадавшего супруга. Как бы все ни сложилось, они что-нибудь придумают и будут вместе. «Быть может, – подумал Изембард, – влиятельный Фродоин сумеет разорвать то, что было соединено небесами». Рана от потери Ротель не торопилась заживать, но теперь новые надежды наполняли счастьем молодого рыцаря, так много времени проведшего в сумерках.

Погрузившись в эти мысли, Изембард не заметил на поверхности воды второй силуэт – отражение фигуры, возникшей у него за спиной. Поэтому он пропустил удар кинжалом в бок. А потом была острая боль, она лишила его возможности защищаться. Эхиль нанес ему второй удар – под лопатку – и сбил с ног. Трава сразу же окрасилась кровью.

– Извини, парень. Ни ты, ни я в Барселону не попадем, – бормотал Эхиль, забирая у лежащего меч Гисанда. – Дрого требует отмщения перед смертью.

– Но почему? – прошептал Изембард, почти теряя сознание от боли. – Ты всегда был верен Ориолю.

– Я давно уже обо всем рассказываю Дрого. Это от меня он узнал, когда вы собираетесь штурмовать Тенес, и про незаконную связь епископа с Годой из Барселоны – тоже. – В словах Эхиля не было никакой гордости, только равнодушие. В подтверждение сказанного он потряс тугим кошельком с монетами. – Дрого хорошо платит, больше, чем думает Фродоин. Достаточно, чтобы начать новую жизнь в другом, более счастливом месте. Покойся с миром.

Изембард истекал кровью, он чувствовал пронзительный холод внутри. Вместе с кровью его покидали и тепло, и жизнь. Он видел, как удаляется размытый силуэт Эхиля, уводящего лошадей. Изембард заткнул рану в боку платком Ришильды и закричал он новой боли. Обессилев от последнего движения, он лежал на спине и смотрел в синее небо. Приближалась ночь. Изембард подумал об Элизии и зашевелил губами. Наивно было надеяться, что Бог дозволит его грешным желаниям осуществиться. А потом юноше почудилось, что над ним склоняется рыцарь в шлеме и ярко-алом плаще. То был Гисанд из Барселоны, и взгляд его укорял: Изембард умирает, не свершив обещанного. Исполнившись неизбывной тоски, юноша провалился во тьму.

Ротель задрожала: на нее накатила волна холода и слабости, девушка ухватилась за ствол дерева. Они с Эгой вели дикую орду по еле заметной тропе к лагерю возле замка Тарадель, к северу от Монтсени. Ротель помнила, что под брошенной крепостью была пещера, дававшая пристанище клану из полусотни человек.

– Что с тобой? – встревожилась Эга.

Ротель наконец справилась с удушьем и смогла говорить:

– Мой брат Изембард. С ним что-то случилось.

Отряд остановился, люди недоумевали, что происходит. Эга держала девушку за руки. Ротель смотрела куда-то сквозь чащу, словно дожидаясь знака, чтобы броситься на поиски. По щеке ее скатилась слеза, одинокая и яркая, как бриллиант. Несмотря ни на что, внутри бестиария жила сестра – и ей сейчас было больно.

– Смерть – наша вечная спутница, доченька.

– Меня беспокоит не смерть сама по себе. Я знаю, Изембард, как и я, понимает, что это так. Но речь идет о поражении. Душа его плачет оттого, что не успела что-то совершить.

– Тогда, быть может, тебе однажды повстречается его дух, скитающийся где-то в безлюдных лесах, – печально добавила старушка. – Покойники не всегда находят свой путь, если они крепко привязаны к земле. В наших краях таких немало.

Им устроили засаду: возле тропы их поджидала шайка дикарей самого свирепого вида. Вперед выступил мужчина в рогатом шлеме и с гирляндой черепов на груди.

– Значит, слухи были правдивы, – произнес он из-за бесовской маски. – Ученица Оникса и колдунья объединили выживших людей Анусо и Вальбера. Так знайте: нам удалось справиться с людьми Дрого.

Атаман высоко поднял свою секиру и, к ужасу пришедших дикарей, раскрутил ее над головами женщин и вонзил в дерево. Оружие глубоко вошло в ствол.

– Отважным не место среди мертвецов! – рявкнул атаман, приветственно распахивая руки. – Клан Кослы принимает вас с радостью. Проходите в лагерь и отдыхайте. У нас еще будет время обсудить, для чего вы спасаете этих людей.

Все вздохнули с облегчением. Если они объединятся с Кослой, получится уже маленькая армия и они смогут вести с графом переговоры о мире. Только Ротель по-прежнему пребывала в своей печали.

– Где ты, Изембард? – прошептала она в облака. Надвигалась буря. – Как мне тебя найти?

И буря разразилась. Эхиль ехал по мрачному ущелью на запад. Громовые раскаты, казалось, грохочут о его преступлении, и старый солдат дрожал от страха, но дело было уже сделано. Его ждало долгое путешествие через Уржель, Пальярс и Рибагорсу – пока он не выберется из Марки, подальше от франков, где его не достанут прислужники Фродоина.

Эхиль долгое время служил епископату – так же, как его отец и его братья, – и в итоге они один за другим погибли во время сарацинских набегов. Эхиль не чувствовал себя предателем – скорее человеком, который хочет, чтобы жизнь расплатилась с ним за все потери. Фродоин взялся за дело с юношеским пылом, он раздавал земли, а десятки семей теперь получили работу на строительстве нового собора, но Барселона все равно осталась забытым отростком королевства.