Магия моего мозга. Откровения "личного телепата Сталина" - Вольф Мессинг

— А как вы относитесь к чтению мыслей с позиций морали и этики?

Мессинг усмехнулся.

— Понимаю ваш вопрос, — сказал он. — Дозволено ли разрушать последний оплот тайны? Можно солгать всуе, но врать в мыслях не получается. Да, мы пытаемся оправдать свои поступки и слова, ищем аргументы, убеждаем себя, но все равно думаем, не кривя душой. Подавляющее большинство людей скрывают свои мысли, боясь последствий, или просто опасаются выглядеть смешными, странными, иными, нежели все прочие.

И вдруг объявляется некто, читающий ваши мысли! Вот только разбираться с телепатией на уровне нравственности…

Понимаете, считать чтение мыслей аморальным нельзя — дар мой от меня совершенно не зависит, взять мысль для меня примерно то же самое, что почуять запах дыма, сидя у костра, или увидеть голубое небо в ясный день. Чужие мысли как бы сами приходят ко мне, я не могу заставить себя не воспринимать их.

С другой стороны, я волен раскрывать чужие секреты или хранить их. И вот тут-то и начинается зона моей ответственности, сфера действия правил, которые я давно уже установил для себя.

Я не позволю себе предать огласке людские тайны, если только они, эти тайны, не несут вред ближнему.

К примеру, если я узнаю, что затевается преступление, то сообщу о нем в полицию или предупрежу того человека, которому грозит опасность.

— Это утешает, пан Мессинг! Скажите… А вот вы гастролировали в Южной Америке. В Бразилии, если я не ошибаюсь, говорят по-португальски. А мысли бразильцев?

— А-а, вот вы о чем. Разумеется, бразильцы думали на португальском. В этом смысле, конечно, перед телепатом стоит еще один барьер — языковой.

Я слышу мысли китайца, но не понимаю, о чем они. Извините, я уловил вашу мысль — вы подумали: а как же он тогда выступал перед публикой в Рио-де-Жанейро или в Париже?

Разумеется, языков я не учил — могу сносно объясниться по-немецки, немного по-русски, и все на этом. Мне помогает, если можно так выразиться, второй, более глубинный слой мышления — образы.

Мыслеформы бывают разные — это цветовые пятна, размытые фигуры или яркие картинки. Это чем-то напоминает, весьма отдаленно, немое кино^[16]. Нам же все понятно, когда мы следим за приключениями Чарли Чаплина, верно? Вот так же с мыслеобразами.

— А что говорят ученые о ваших способностях?

— Ничего не говорят. Суровые «разоблачители» априори считают меня шарлатаном, а исследователи, взыскующие новых истин, разводят руками — дескать, наука тут бессильна.

— А сами вы как полагаете?

— Я даже не психолог, не физик, для науки я никто. Мне трудно сказать, как я устроен, как работает моя голова. Именно поэтому я обычно соглашаюсь на обследование, когда ученые просят меня стать подопытным «кроликом». Ради бога, я согласен.

Само собой, я выписываю научные журналы, интересуюсь состоянием наук, которые хоть как-то могут объяснить, почему Вольф Мессинг не такой, как все — психологии, биологии, физики.

Не знаю… Лично мне кажется, что мозг излучает какие-то таинственные лучи или волны, именно они и передают наши мысли на расстояние. Они же, эти не открытые еще волны, ответственны и за внушение. Так я думаю.

Энергия мозга совершенно не исследована, мы только-только подбираемся к электрической ее составляющей. Человеческий мозг вырабатывает ток, способный поддерживать горение лампочки в фонарике. Мало этого или много? Как сказать?

И можно ли ограничивать работу мозга одними лишь электромагнитными явлениями? Да, никакие другие пока не уловлены нами, но что в этом удивительного? Чтобы уловить радиоволны, потребовалось создать радиоприемник. Детектора гипотетических психоволн не создано, но разве отсутствие радиосвязи помешало Герцу доказать существование волн электромагнитных?

— И самый-самый последний вопрос, пан Мессинг. Если бы вам удалось выпустить джинна, и он в благодарность позволил загадать одно желание, каким бы оно было?

— Я бы подарил джинну свободу, чтобы он перестал быть рабом лампы».