Магия моего мозга. Откровения "личного телепата Сталина" - Вольф Мессинг

ФИНК: Совершенно верно! Но знаете что? Вы бы лучше не писали об этом обо всем.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Почему же?

ФИНК: А чем вы подтвердите свои слова? Да, я говорю вам правду, и Вольф ничего не сочинял, ему это просто не нужно, не такой он человек. Но что значат свидетельства даже двух людей? Без бумажки, как известно… Документов-то никаких нет!

Конечно, те опыты фиксировались, описывались, составлялись протоколы, все, как положено. Но где вы их возьмете? Кто вам их выдаст, даже если они и рассекречены? Хотя вряд ли.

Вы слыхали о психотронном оружии? Ну, вот. Его разработка начиналась именно тогда, в 30-х, в годы войны. Не думаю, что наши оружейники в этом деле преуспели.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Я слышал, что-то такое создали.

ФИНК: Вы слышали, я слышал. Это все именно слухи.

Или преднамеренный вброс, чтобы враги боялись. Уж на что сложна была атомная бомба, а сделали-таки! А все потому, что имелась четкая теория, можно было делать расчеты, и все такое прочее. С мозгом же все иначе.

Никто до сих пор так и не понял, как он работает, этот наш «орган мышления». Как мы думаем? Как появляются идеи? Как просыпается совесть и возникает стыд? Неизвестно!

О чем ни спроси — тайна! А уж построить нечто искусственное, исполняющее некую мозговую функцию, какой-нибудь…

Этот… гипноиндуктор — не реально. Та же атомная бомба выросла из ядерной физики, а вот теории, описывающей и раскрывающей психические процессы, не существует.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Вы правы, конечно. И все же… Да! Вы начали с того, что Вольфу Григорьевичу удалось… м-м. пробудить к жизни засохший цветок.

ФИНК: А, ну да. Это все та же стимуляция. На четвертый день после опытов радиус восприятия у Вольфа сузился до обычных десятков метров. То есть, находясь в зрительном зале, он мог «брать» мысль даже с галерки, но в ближайшем квартале — глухо.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Иными словами, то дальнодействие не сохранилось.

ФИНК: Верно. Я думаю, Вольф только рад был. Кстати, ему так никто и не сказал, какие именно препараты применялись в эксперименте. Объяснили только, что чисто природного происхождения, никакой химии — вытяжки какие-то, настои, экстракты.

Я думаю, в тропических лесах существует множество растений, до которых еще не дотрагивалась рука ботаника, а вот тамошние племена вовсю пользуются «дарами природы». Колдуны всякие, шаманы, лекари.

Кстати, история с оживлением цветка была связана именно с лекарем. Вернее, со знахарем. На третий день опытов Мессинга свели с одним старичком-таежником. Тот и жил в лесу, и питался всем, что мог дать лес. Собирал разные травы, ягоды, кору какую-то, мудрил над всяческими снадобьями, и, что самое интересное, зелья его помогали! К нему из Новосибирска ехали и даже из Москвы, сулили любые деньги, а старичок плечами жмет только. Зачем ему деньги? Все, что нужно, он добудет в тайге. Хотя одну слабость он питал-таки, любил хороший коньячок и сигареты «Герцеговина-Флор». Вот этим добром его и снабжали. Самое же интересное заключалось в том, что старик тоже читал мысли! Звали его дед Саул, но жители тамошних деревень именовали его «Лешим». Заметьте, с почтением! Уж на что мамки подозрительны, а и то детишек хворых приводили к деду Саулу. А старик детей любил. Почти всегда выхаживал.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Почти?

ФИНК: Знаете, я и потом слыхал об этом знахаре. Так вот, он никогда не обещал исцеления. А уж если требовалось вмешательство хирурга, он мамаш круто разворачивал — ступайте, мол, в больницу, да поскорее! Вот, дескать, вам примочки, и бегом!

Такой был человек… Думаю, с Вольфом ему было интересно. «Поначалу, — рассказывал Мессинг, — мы закрылись, как раковины. Ни он, ни я не могли читать мысли друг друга. Но потом, после более близкого знакомства, мы потихоньку раскрывались. Было даже что-то вроде азарта — кто кого пересилит. Я первым прочел мысли деда, но не уверен в чистоте своей победы. Думаю, не поддался ли мне знахарь?»

Лично мне самым интересным показалось не противоборство двух телепатов, а, так сказать, побочные эффекты — в моменты крайнего напряжения у всех присутствующих дико болели головы, а перед глазами плыли разноцветные круги. Падало артериальное давление, учащались пульс и дыхание, возникал беспричинный страх. А потом все проходило, сразу. Что же до цветка… Это дед Саул рассказал Вольфу, как он руками помогал прижиться маленьким кедрам, растениям весьма капризным, порой и засыхавшие выхаживал. Как в молодости дарил девкам цветы, которые стояли в вазах по месяцу и не увядали. Естественно, опущенные в воду. Вот Мессинг и вдохновился.

И у него получилось! Вольф рассказывал, как «Леший» учил его врачеванию, так сказать, наложением рук, но за день подобному умению не обучишься, здесь годы нужны — врачом не становятся просто так. Мессинг и раньше мог греть ладонями, мог и обжечь, но все это так, бесконтрольный выброс энергии. А вот дед Саул прикладывал руки к груди болезного и все, что ему надо, вызнавал, без рентгенов и прочей машинерии. А потом лечил — тут нажмет, там погладит да тепла нутряного подпустит, а со спины, наоборот, словно снимает пальцами лишнее, нездоровое тепло…

Ну, это я так, своими словами изъясняюсь, пытаюсь передать тот, извините, сумбур, которым со мной делился Вольф. Нет, я его понимаю, конечно. Представьте себе, что вы присутствуете на операции. Что, вы запомните все действия хирурга? Запомните их последовательность, а главное, поймете смысл? Вряд ли. Для этого сначала надо мединститут закончить. Вот и со знахарем такая же история. Я однажды, еще в эвакуации, в Свердловске, зашел к одной бабке-травнице, хотел какой-нибудь настой попить, а то простуды донимали. Дала она мне травок, объяснила, как заваривать, как пить. А там ведь тоже целая наука! Одну траву собирают лишь до полуночи, другую утром, чтобы с росою вместе, у третьей только злаки ценятся, да и то, если лето сухое было.

КОРРЕСПОНДЕНТА Вольф Григорьевич не пробовал лечить?

ФИНК: Да как сказать… Лечить — нет, пожалуй, а вот боль головную снять — это у него получалось. Фира моя время от времени маялась мигренью и все старалась Вольфа в гости зазвать, пирожками соблазняла. Тот приходит, а она его сразу в оборот: ах-ах, голова просто раскалывается! Мессинг ей вот сюда, на темечко ладони клал, водил вот так вот, к вискам и обратно, потом просто над головой водил, словно мух отгонял… Ну, это я так шутил, а Фира цыкала на меня.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Боюсь, вы еще много интересного могли бы рассказать, но у меня вопросы кончились.

ФИНК: Заходите, когда новые появятся!»^[58]