Военная агентурная разведка. История вне идеологии и политики - Владимир Соколов

Гартинг A.M. начал свою карьеру в полиции секретным агентом в начале 1880-х гг. Во время учебы в Горном институте столицы Аркадий Михайлович Гартинг (в то время Авраам Михайлович (Мойшевич) Геккельман) примкнул к народовольцам и был вскоре арестован. В 1882 г. он стал агентом полиции: завербован руководителем политического сыска в России жандармским подполковником — инспектором Петербургского охранного отделения Г.П. Судейкиным. Офицер сыграл на личных качествах объекта (безмерное честолюбие, стремление к блестящей карьере и быстрому повышению по службе), объяснив ему, что все мечты могут быть им похоронены, если тот не согласится на тайное сотрудничество с правоохранительными органами. Так и «родился» законспирированный провокатор, агент охранки, сделавший сногсшибательную карьеру: стал впоследствии легальным статским генералом Министерства внутренних дел. Но об этом позже.

В конце 1880-х гг. по рекомендации охранного отделения Геккельман переводится в Дерптский университет, в студенческой среде добивается лидерства, возглавляет подпольный революционный антиправительственный кружок. Отличается активностью, показывает себя приверженцем крайних мнений, самых опасных планов и рискованных действий. При этом всегда добивается преждевременной развязки событий.

Члены подпольной организации по его указанию наладили активные связи с революционерами Петербурга, Москвы и Киева. В 1885 г. Геккельман выдал полиции наиболее активных членов кружка, а вместе с ними и глубоко законспирированную типографию молодой партии «Народная воля» в Дерите.

Заподозренный в предательстве, он с помощью охранки с паспортами на имя Абрама Ландезена (имея также в тайнике документы на фамилии Петровский, Бейер) срочно выезжает в Париж. В парижской эмигрантской среде его встретили с глубоким сочувствием и трогательной заботой, как одного из немногих революционеров, уцелевших во время массовых арестов в России. Вскоре он стал пользоваться неограниченным доверием у окружающих. Осведомленный охранным отделением о деятельности всех революционных кружков в Париже, провокатор возглавил работу политических террористических организаций. На сходках выступал всегда горячо и убежденно, подстрекал присутствующих к активному террору, сумел сплотить вокруг себя всех сторонников крайних мер. Он энергично настаивал на новом покушении на царя Александра III и дальнейшем развитии освободительного движения в России. Выдавая себя за состоятельного человека, на валютные средства, полученные от полиции, он финансирует создание во французской столице мастерской по изготовлению бомб, предназначенных для покушения на русского императора, визита которого ожидали во Франции.

28 мая 1890 г. он распределил весь запас изготовленных взрывных устройств по квартирам революционеров и по совету своих кураторов из Петербурга оповестил об этом французскую полицию. Утром 29 мая были арестованы 27 членов русской политической террористической организации. Впоследствии они предстали перед судом в Париже. Их защищал адвокат Александр Мильеран — будущий министр финансов Франции. Во время судового процесса он заявил, что его подзащитные стали жертвами гнусной провокации Абрама Ландезена — руководителя и идеолога организации. Защитник потребовал от суда немедленного ареста провокатора, но лишь 18 июня следователь подписал соответствующий ордер.

А тем временем агент в комфортабельной каюте первого класса следовал в Одессу. Между тем Сенским уголовным судом Парижа русские террористы были приговорены к трем годам тюремного заключения. Ландезен заочно осужден на пять лет тюрьмы.

Цареубийственная операция 1890 г. помогла провокатору не только отличиться, ной с подачи полиции приобрести известность в высших сферах Петербурга. Его «патриотический» поступок убедил царя, что, вскрыв коварные замыслы террористов, Ландезен спас ему жизнь. Провокатор выгодно женился на богатой бельгийке из Льежа, семье которой представился дипломатом с широкими полномочиями. Царь осыпал его всевозможными милостями и наградами, а при его крещении из иудейской в православную веру разрешил переменить фамилию. Он стал Аркадием Михайловичем Гартингом, коллежским советником, которому служба в качестве секретного агента была засчитана за государственную.

В 1902 г. в целях надзора за нелегально отправляющимися в Россию революционерами и переправкой в страну политической контрабанды в Берлине с согласия германского правительства учреждается самостоятельная агентура, службу которой возглавил фон Гартинг.

В июле 1904 г., облеченный особым доверием и чрезвычайными полномочиями, фон Гартинг с паспортом на имя Арнольд и полномочиями на бесконтрольное использование огромных кредитов для охраны эскадры прибывает в Копенгаген (Дания была выбрана основной базой для проведения операции ввиду преобладания в стране антияпонских настроений и ее территориальной близости к России). Арнольд развернул дело с исключительной широтой и желанием видеть всюду покушения и заговоры. В своем отчете об организации охраны пути следования 2-й Тихоокеанской эскадры в датских и шведско-норвежских водах, а также на северном побережье Германии он писал: «По прибытии 2 июля 1904 г. в Копенгаген немедленно приступил к изучению географического и этнографического положения стран, в коих надлежало мне вести предлагаемую агентурную организацию, обратив при этом внимание на существующее настроение к России местного населения, в особенности руководящих сфер. По сопоставлении особенностей подлежащих моему надзору местностей выяснилось, что наиболее центральным пунктом для руководства организации является Копенгаген. Имея постоянною и неотступною заботой не совершить каких-либо неосторожных действий, могущих вызвать нарушение нейтральности Дании, Швеции, Норвегии и Германии, а равно имея в виду, что в наибольшем общении с прибрежным населением находятся не полицейские власти, а элементы, занимающиеся морской торговлей, я приложил все старания заручиться их доверием и убедить принять участие в охране нашего флота, несмотря на то обстоятельство, что посланники в Копенгагене и Стокгольме не допускали мысли, что при существующем настроении общественного мнения в Дании, Швеции и Норвегии вряд ли удастся найти людей, готовых оказать содействие в моем деле».

Японская разведка тоже не дремала. Упомянутый выше японский капитан-лейтенант, путешествующий по Европе, находясь в Скагене, самом северном пункте Дании, получил почтой пакет с информацией из Берлина, которую успели передать через посольство агенты, арестованные в Петербурге в сентябре 1904 г. Она служила отправной точкой для планирования агентурных мероприятий по разведке русской эскадры на маршруте ее перехода.

После того как флот Рождественского прошел Скаген, датчане задержали «туриста», который отправлял в японское посольство в Берлине закодированные письма. Власти, заподозрив японца в шпионаже, арестовали его. Однако это существенно не повлияло на ход разведывательной операции: офицер успел создать эффективную сеть информаторов и организовать ее работу. Вдоль всего побережья Европы и Азии, во всех пунктах, куда корабли русского Балтийского флота заходили для пополнения запасов горючего и продовольствия, японцы имели своих шпионов. Эти люди немедленно сообщали в Токио о прибытии и убытии русских кораблей.