Военная агентурная разведка. История вне идеологии и политики - Владимир Соколов

Становление заграничных резидентур советской военной разведки было в основном закончено. Разведупр свою легальную сеть имел в виде атташатов в составе посольств (тогда они именовались полпредствами). Их штат зависел от общей численности полпредств. В крупных странах наряду с военными имелись также военно-морской и военно-воздушный атташе. Все они вели «официальную» военную разведку, то есть занимались легальным сбором данных о вооруженных силах государств их аккредитации.

Кроме того, работники РУ в качестве легальных представителей направлялись под «крыши» тех или иных советских недипломатических учреждений («Интурист», ВОКС и т. д.).

Третьей составной частью аппарата военной разведки были нелегальные резидентуры. Как правило, их возглавляли военнослужащие — кадровые сотрудники разведки, проживающие с иностранными паспортами под чужими фамилиями и именами. При Берзине были созданы обширные сети, замаскированные под коммерческие предприятия: резидентуры Л. Треппера во Франции, А. Гуревича — в Бельгии, Ш. Радо — в Швейцарии. Формы прикрытия гибко варьировались в зависимости от индивидуальных качеств и возможностей разведчика или агента. Связь с Центром осуществлялась по радио, однако, ввиду несовершенства тогдашней аппаратуры, использовались и курьеры.

Таким образом, в начале 30-х гг. прошлого столетия Разведупр имел в своем распоряжении сильный заграничный аппарат легальных резидентур, работающих под официальным прикрытием, и разветвленную нелегальную сеть. Лишь одна нелегальная берлинская резидентура, например, насчитывала 250 человек. На агентурную работу в 1929–1930 гг. было выделено 1 777 000 американских долларов и 1 143 560 рублей золотом (в эту сумму не входили оплата деятельности военных и военно-морских атташе, а также расходы на научные командировки).

В разведке ОГПУ внешний аппарат выглядел несколько иначе. Руководитель легальной резидентуры ИНО не имел официального «легального разведывательного» поста, а был закамуфлирован под дипломата (секретаря или советника посольства), располагавшего несколькими сотрудниками, чаще всего работающими в консульском отделе. Последние осуществляли как вербовку агентов, так и руководство уже существующей агентурой. Вопрос дипломатического прикрытия вызывал определенные трения между «чистыми» дипломатами и сотрудниками политической разведки. Находясь на положении второстепенного персонала посольств, руководители резидентур обычно не пользовались большим уважением послов. Однако последние вместе со своим штатом их побаивались из-за возможных доносов и предпочитали держаться от разведки подальше.

Иногда посол, недовольный тем, как резидент исполняет свои обязанности дипломатического сотрудника посольства, направлял на него жалобу. В этом случае персонал делился на два лагеря, каждый из которых поддерживал своего кумира. Такие споры заканчивались, как правило, прекращением полномочий обоих основных действующих лиц. Со временем «в Союз» следовали и их сторонники.

Нелегальная сеть была трех родов:

— под чужими фамилиями и именами за рубеж направлялись кадровые сотрудники ОГПУ (нелегальные резиденты), создававшие свои агентурные сети, поддерживающие связь с Москвой через легальные резидентуры;

— под чужими фамилиями и именами за рубеж направлялись кадровые сотрудники ОГПУ (нелегальные резиденты), создававшие свои агентурные сети, поддерживающие связь с Москвой самостоятельно;

— обученные граждане иностранных государств под своими реальными или вымышленными персональными данными формировали агентурные сети, поддерживая связь с Центром самостоятельно.

Успешной работе обеих «ветвей» разведки в 30-х гг. благоприятствовали факторы идеологического противостояния, возникшего в мире после Октября. Во-первых, еще в период формирования аппарата разведки в него пришли работники из Коминтерна, который по характеру своей деятельности был органом интернациональным. Во-вторых, к сотрудничеству преимущественно привлекались лица, благосклонно относящиеся к идее пролетарской солидарности, интернационального долга. В-третьих, возникновение фашистской опасности в Европе и Азии заставляло далеких от коммунизма антифашистски настроенных деятелей становиться союзниками Советского государства.

ОМС оказал большую помощь советским разведслужбам, вовлекая в секретную разведывательную работу иностранных коммунистов и тех, кто им сочувствовал, поскольку они скорее были готовы откликнуться на призыв о помощи, который исходил от Коммунистического интернационала, чем пойти на прямой контакт с советской разведкой. Многие лучшие иностранные агенты ОГПУ-НКВД и Разведупра 30-х гг. были уверены, что работают на Коминтерн.