Военная агентурная разведка. История вне идеологии и политики - Владимир Соколов

В связи с очередным неурожаем 1927 г. оппозиционные вожди (Троцкий, Каменев, Зиновьев), требуя общепартийной дискуссии о ситуации, сложившейся в экономике страны, явочным путем стали созывать широкие совещания и массовые нелегальные собрания своих сторонников и сочувствующих. Во всех партийных организациях они инициируют проведение собраний с обсуждением их позиции. В результате ими была сформирована и утверждена «платформа большевиков-ленинцев».

В конечном итоге Сталин предложил Троцкому провести общепартийную дискуссию о методах социализации российской деревни. В споре участвовали Иосиф Сталин и Лазарь Каганович, с одной стороны, и Николай Бухарин, профессора и слушатели московского Института красной профессуры, «троцкистско-зиновьевский блок» — с другой.

Результаты итогового общепартийного референдума были для троцкистов ошеломляющими: из 854 тысяч членов партии голосовало 730 тысяч, из них позицию Сталина поддержали 724 тысячи, а Троцкого — 4 тысячи.

Таким образом, коммунистическая партия большевиков укрепила свою точку зрения, что «мелкотоварное крестьянское производство перестало удовлетворять потребности народного хозяйства, стоявшего перед необходимостью крупномасштабной индустриализации, необходимой для повышения обороноспособности страны в условиях агрессивного капиталистического окружения». Для этого предполагалось путем насильственного, жесткого и решительного слома крестьянской психологии провести коллективизацию: индустриальному государству было необходимо крупное товарное сельскохозяйственное производство. Предстояло «индустриализировать-коллективизировать» 80 % населения страны, именно столько в ней составляла доля крестьянства.

В считаные годы должно было до неузнаваемости измениться все: общественный уклад, экономика, промышленный и интеллектуальный облик государства, массовое сознание.

В свою очередь, партийная оппозиция во главе с Троцким потребовала, чтобы следующий ЦК, который планировалось избрать на предстоящем XV съезде, был тесно связан с массами и не зависел от бюрократического партийно-государственного аппарата.

Работа предстояла большая и архитрудная. Обратимся к книге писем «Из деревни» Александра Николаевича Эгельгардта (до 38 лет был профессором химии Петербургского земледельческого института, в 1871 г. за народническую пропаганду среди студентов выслан под надзор полиции в собственное имение Батищево Смоленской губернии), прекрасно знавшего деревню и точно описавшего ее:

«Все отлично умеют работать и действительно работают отлично, когда работают не на двор, а на себя. Каждая баба смотрит, чтобы не переработать, не сделать больше, чем другая. Каждая моет свою дольку стола, за которым обедают.

Вопрос об артельном хозяйстве я считаю важнейшим вопросом. Каждый, кто любит Россию, для кого дорого ее развитие, могущество, сила, должен работать в этом направлении».

Автора охотно цитировал Ленин, который считал, что «Энгельгардт вскрывает поразительный индивидуализм мелкого земледельца с полной беспощадностью. Он подробно показывает, что наши «крестьяне в вопросах собственности самые крайние собственники», что «у крестьян крайне развит индивидуализм, эгоизм, стремление к эксплуатации».»