Русские корни. Мы держим Небо - Лев Прозоров

Аль Масуди — Синдбад Х века. Мстители и каган-бек Аарон. Буря с севера над Каспийскими берегами. Месть свершена. Вероломство каган-бека. Побоище в Итиле. Кто они были? Подвиг Игоря. Кембриджская «липа». Тъмутороканьская «Сечь».

О, далече зайде соколъ,

Птиць бья — къ морю!

А Игорева храброго плъку не кресити!

За ним кликнула Карна,

И Жля поскочи по Руской земли.

«Слово о полку Игореве»

Об этом походе мстителей, закончившемся одним из самых страшных и кровавых поражений русов на восточных путях, нам рассказывает аль Масуди. Мы несколько раз уже встречались с этим именем, настало время поподробнее познакомиться с его обладателем.

Аль Масуди родился в сказочном для нас Багдаде, крупнейшем городе халифата. Сын знатного семейства, восходившего к самому Масуду, сподвижнику пророка Мухаммеда, получил великолепное для своего времени образование, но юношеская любознательность его была неутолима. Он объехал все мусульманские земли, был в Кордовском эмирате, в Египте, где записал жуткие истории о призраках пирамид, Персии, покоренной мусульманами Армении, далекой стране чудес Индии и даже, по некоторым данным, в Китае. Завершив эти, достойные Синдбада, странствия, он описал их в двадцати книгах, тщательно рассказав обо всем, что видел, и прибавив то, о чем только слышал, — впрочем, в таких случаях честный араб неизменно оговаривался, прибавляя по обычаю своего времени — «а Аллах знает лучше». Некоторые из его книг сами состояли из двадцати-тридцати томов. Увы, прошедшее время я употребил не случайно. Из всего этого великолепия до нас дошли только… две книги, одна из которых представляет сокращенный конспект двух других сочинений аль Масуди («Хроники» и «Средней книги»), а другая именуется «Книгой предупреждения и пересмотра»[74]. Нас больше интересует конспект, которому аль Масуди дал по-восточному пышное и вычурное заглавие «Промывальни золота и рудники самоцветов» (в XIX веке его переводили попроще — «Золотые луга»). Рассказав о погребальных обрядах русов и сравнив их с обычаями «Гинда», то есть Индии, аль Масуди ошибся, написав, будто индийские погребальные обряды отличаются от таковых у славян и русов тем, что у индусов «жена только тогда сжигается с мужем, когда она сама на это соглашается». На самом деле все обстояло ровно наоборот, и об этом вряд ли мог не знать аль Масуди, лично бывший в Индии и только что написавший, что женщины русов и славян «желают своего сожжения». Ту же добровольность погребальной жертвы славянок отмечают франк Бонифаций, византиец Маврикий, арабы ибн Русте и ибн Фадлан. При этом, согласно всем источникам, вдова была в языческом обществе русов и славян вполне почтенным лицом, следовательно, у тех, кто уходил в пламя погребальных костров, выбор был. Более того, в силу наличия у многих мужчин нескольких жен и наложниц, на «должность» посмертной спутницы возникал, как ни трудно нам в это поверить, конкурс, причем доходило до ссор и драк, как сообщает ибн Русте. В то же время как раз индийские обычаи вплоть до самых недавних времен определяли женщину, не исполнившую долг «сати», как существо ритуально нечистое, живого мертвеца, и обрекали доживать жалкий век в затворничестве и молчании. Занятна и другая ошибка аль Масуди — он утверждает, будто в землях русов находится серебряный рудник масштабов хорезмийских серебряных копей; на самом же деле основным, если не единственным источником серебра для русов была, по всей видимости, торговля с Востоком[75]. Далее он сообщает о том, что русы составляют многие народы, самый же многочисленный из них некие Лудана. Это сообщение уже не первый век составляет непреодолимую загадку для историков, каждый из которых на свой вкус трактует загадочных «Лудана» — норманны (как без них), ладожане, лютичи, уличи. Русы, говорит аль Масуди, путешествуют с товарами в Испанию-Андалус, Румию (поскольку обычно именовавшаяся Румией-Римом Византия будет упомянута ниже, остается только видеть в Румии аль Масуди Священную Римскую империю германской нации), Кунстантинию (Константинополь, то есть Византию) и Хазарию.