Русские корни. Мы держим Небо - Лев Прозоров

Вообще, историки мало уделяют внимания одному занимательнейшему вопросу. А именно: сведения о крещении русов относятся именно к тому периоду (IX–XI века), когда русы в источниках «резко отличаются» от славян. Более того, судя по тому, что еще в начале XII века словене новгородские упоминаются как народ, внешний христианскому миру, а кривичи и вятичи с радимичами причисляются к «поганым», а в землях волынян до монгольского нашествия действуют капища, то и в 988 году произошло не столько крещение Руси-державы, сколько крещение руси-народа. Еще христианами в Восточной Европе были варяги — «мнози бо варязи христиане» в 944 году, варяги-мученики в Киеве, Феодор и его сын Иоанн, в 983-м, варяги Африкан и его сын Шимон-Рюрик, «спонсоры»-покровители Киево-Печерского монастыря. И при этом «отчего-то» ну ни следа скандинавства в варягорусском христианстве. И раствориться варяжским русам в славянской языческой массе их христианство не помешало — В. Я. Петрухин, один из самых активных нынешних норманнистов, заявляет, что крещение этому растворению… способствовало!

Вот такие вот загадочные люди со своеобычной логикой.

Однако если мифическая норманнская русь никаких следов в русском христианстве не оставила, то некоторые западные следы в нем все же остались. Впрочем, что там некоторые! Древнерусские слова «крест», «церкы» (церковь), «алтарь», «поп», «еретик», «поганый» явственно напоминают германско-романские «крейц» (от «кристус»), «киркхе» (от «циркус»), «алтариа», «паппе» (от «папа»), «еретикус», «паганус». И вовсе не похожи на греческие соответствия — ставрос, наос, бомос, иерей, гетеродокс, этникой. Да что там — сам народ, от которого наши предки приняли якобы христианскую веру, они называли не тем именем, которым византийцы назывались сами, — ромеи, римляне, — претендуя на происхождение от владык полумира. Русские летописи называют их греками — латинской кличкой, для подданных Восточного Рима столь же оскорбительной, как оскорбительно для гражданина Израиля слово «жид», а для уроженца Кавказа «чурка» или «хачик». Западное, а не византийское происхождение имеют обычаи церковного пения и колокольного звона, столь сроднившиеся с русским православием, и многое другое.

Есть в раннем русском христианстве и другая любопытная черта, на которую обращают слишком мало внимания. Еще в рассказе о крещении Руси летописец вкладывает в уста византийскому проповеднику — «философу из греков» — слова, которые православный византиец выговорил бы разве что под страхом смерти — да и то навряд ли. Это упоминание о «старейшинстве» бога-отца в символе веры и «подобосущности» ему бога-сына. Кроме того, почти обязательное в сколь-нибудь подробном изложении символа веры упоминание о «неипостасности» трех лиц Троицы совершенно отсутствует. Все это — черты древней ереси епископа Александрии Египетской, Ария. Основным отличием ее от православия было именно утверждение о «подобосущности», а не «единосущности» Христа своему небесному отцу, благо в греческом написании эти слова разделяла буквально одна йота — «омойусиос» и «омоусиос» соответственно. Но за этой йотой стояла такая разница во взглядах на мир и бога, за которую люди не раздумывая жертвовали своей жизнью — не говоря уж о чужой. Арианство в дни своего расцвета подмяло под себя половину умирающей Римской империи, его исповедовали могучие варварские народы вандалов и готов. С огромным трудом церкви удалось одолеть эту ересь — но не уничтожить. В Киевской Руси в первые же века после крещения переводят критику Василием Великим одного из идеологов арианства, Евномия, специально составленные против ариан «Слова» их главного противника Афанасия. Более того, уже русские православные мыслители начинают активно творить в антиарианском ключе — Феодосий Печерский, Кирилл Туровский! К чему так ожесточенно воевать с призраком?! Если с арианством боролись, с привлечением лучших умов, своих и иноземных, значит, оно было живо!

Откуда же взялось на Руси арианство? Вроде бы ни готы, ни вандалы — не говоря уж о выходцах из Александрии Египетской — не принимали деятельного участия в судьбах молодой державы Рюриковичей?

Тут надо вернуться во времена дунайского государства ругов-русов. Житие святого Северина, один из наиболее полных источников об этом народе (что на самом деле говорит не о его насыщенности сведениями, а о том, как мало мы знаем о ругах), как раз говорит об арианском вероисповедании многих знатных людей в этой дунайской стране. После падения королевства ругов-русов под ударами готов и воцарения аваров многие роды, исповедовавшие эту религию, могли покинуть негостеприимные берега Дуная и вернуться на южно-балтийскую прародину. Судя по появлению — точнее, проявлению — ариан в Киевской Руси и отчетливо в европейском словаре молодого русского христианства, им удалось за все это время не навлекать на себя гнев могущественных жрецов Рюгена. Они же могли привезти в Восточную Европу и «прикрепить к местности» дунайскую легенду о странствии апостола Андрея по тем краям, где много позже встанет Ругаланд-Русарамарка, Дунайская Русь, поселятся у своего Нограда любители горячих бань, словенцы, и дунайские ободриты-варяги. К одной из таких семей могли принадлежать и киевский князь Аскольд, и русские купцы ибн Хордадбега.

Этим объясняется необычность их христианства, возбудившая мнительность осторожного таможенного чиновника. Да, эти христиане не были ни армянскими монофизитами, отрицавшими человеческую составляющую Христа, ни несторианами из Сирии, напротив, считавшими спасителя из Назарета всего лишь лучшим из людей, ни православными-кафоликами из Второго Рима на Босфоре. Их название главной христианской святыни не походило ни на греческое «ставрос», ни на армянское «хач» (несториане креста вообще не почитали, четырьмя веками позже монгольский хан-несторианин шокирует Марко Поло, заявив ему, что считает кощунством почитание орудия казни праведника). И все же это были христиане — русские христиане арианского вероисповедания.

Возвращаясь к мифическим шведским русам — в девятом веке, согласно житию проповедовавшего в землях Швеции святого Ансгария, его паства исчерпывалась рабами из христианской Европы. Что до самих шведов, то и два-полтора столетия спустя они не соглашались признать своим королем человека, отказывавшегося приносить жертвы Тору (человек этот, кстати, был крещен как раз на Руси). Позже уже избранный конунг, бывший христианином, отказался, невзирая на увещевания духовенства, ликвидировать огромный языческий храм в Упсале или хотя бы прекратить в нем кровавые жертвоприношения, ссылаясь на неминуемое возмущение подданных, в результате которого он может лишиться короны, а почтенные патеры — и самой жизни.

Язычниками в основном оставались и русы (в договоре Олега Вещего с византийскими императорами Львом и Александром употребляется сочетание «русин или христианин» — одно из двух!), но среди них источники хотя бы упоминают христиан. Христиане же могли сосредотачиваться в купеческих кругах — благо их вероисповедание помогало им и в христианских, и, как видим, в мусульманских странах.

Ибн Хордадбег, должно быть, и не догадывался, что примерно полвека спустя после того, как он в промежутках между нелегкими трудами таможенника писал свою «Книгу путей и государств», по протоптанным купцами тропинкам придут воины.

Между прочим, некоторые исследователи отмечают, что первые набеги свирепых «россов» на Восточный Рим и его столицу — Константинополь-Царьград поразительным образом совпадают с ожесточением византийско-арабских войн. Кое-кто даже предположил, что русы вступили в союзнические отношения с халифатом. Я так далеко не пойду, а только предположу, в свою очередь, что русские купцы, как когда-то мусульманские купцы для орд Чингисхана, выполняли, помимо обычных торговых дел, и разведывательные поручения своих государей. И хотя дружить с мусульманами язычники-русы, скорее всего, не собирались, но было очень полезно знать, когда двое врагов сцепятся между собой, — и воспользоваться этим.