Золотой век Испанской империи - Хью Томас

Будучи к 1510 году уже богат, Бастидас оставил море и стал купцом в Санто-Доминго, с февраля 1521 года помогая Кортесу набирать людей в этом месте. Пожилой, но все еще полный предприимчивости, он в 1524 году убедил корону сделать его первым губернатором Санта-Марты и принялся править там как диктатор, однако в 1526 году был свергнут собственными сторонниками. Бастидаса отослали обратно в Санто-Доминго, но в дороге он умер – был ли его конец ускорен его бывшими подчиненными, как гласили слухи, или это не так, неизвестно. После этого в Санта-Марте пару лет не было настоящей власти (хотя заместитель Бастидаса Паломарес утверждал, что он контролирует положение). В конце концов Совет Индий назначил туда губернатором Гарсия де Лерму – такого же предпринимателя, каким был Бастидас.

Подобно Бастидасу, Лерма играл в Индиях важную роль еще до того, как был назначен губернатором. Его предпринимательская деятельность началась с участия в золотой шахте в Пуэрто-Рико. Овьедо хорошо охарактеризовал его: «Это человек скупой на деньги, но не на слова»^{474}. Лерма был пажом в доме Диего Колона начиная с 1510 года, а в 1516 году в качестве представителя Колона отправился во Фландрию, где стал придворным и подружился с Карлом, который и впоследствии всегда хорошо к нему относился. В результате успешной интриги Лерма завладел монополией на добычу жемчуга на Кубагуа и вслед за Франсиско Вальехо стал инспектором (веедором) северного побережья Южной Америки, где занялся торговлей фернамбуковым деревом. В Санта-Марте Лерма, сделавшись губернатором, по-видимому, тотчас же получил репутацию жестокого надсмотрщика.

Предприятие Вельзеров в Санто-Доминго получило запрос на организацию ввоза рабов в Новый Свет и принялось действовать соответственно; однако лиценциат Серрано, набирающий вес юрист на фактории Вельзеров, писал: «Немцы привозят очень черных негров, настолько черных, что несмотря на огромную в них нужду, которую мы испытываем, никто их не покупает»^{475}. (Позднее «очень черные» африканцы, в противовес более светлокожим, наоборот, приобрели популярность среди работорговцев.) Очевидно, существовало взаимовыгодное сотрудничество между губернатором Лермой и Эхингером, фактором Вельзеров: Эхингер определял сумму, которая была ему необходима, чтобы помогать Лерме поддерживать порядок, – 6 тысяч дукатов, в то время как Лерма использовал свое влияние при дворе, чтобы сохранить за Эхингером монополию на ввоз рабов^{476}.

Для рабовладельцев такое положение вещей было не особенно удобно. В 1524 году Алонсо де Парада, друг Диего Веласкеса, который в 1528 году сделался судьей в аудиенсии Новой Испании, предложил соглашение, согласно которому король Португалии должен был снабжать короля Испании рабами в порядке обмена между добрыми родственниками^{477}. Фактически Карл пожаловал еще один небольшой контракт на ввоз рабов в Новый Свет своему секретарю по американским делам Франсиско де лос Кобосу: 200 черных рабов, освобожденных от всех налогов. Разумеется, никто не ожидал, что Кобос воспользуется этой лицензией самолично, и так оно и случилось: он перепродал ее Зайлеру с Эхингером в Санто-Доминго, выделив также долю троим генуэзцам, – Леонардо Катано, Батисте Джустиниани и Педро Бенито де Басинане. В феврале 1528 года Эхингер и Зайлер получили лицензию на ввоз 4 тысяч рабов на протяжении следующих четырех лет, причем треть из них должны были составлять женщины^{478}. По существу это было продление старого контракта, дарованного Горрево.

Вельзеры преуспевали. Недавно переданная им территория Венесуэлы от залива Альхофар до мыса Вела была размечена на основании приблизительной карты, начерченной опытным географом Фернандесом де Энсисо, который получил контракт на должность губернатора на терра-фирма, то есть в Венесуэле. Этот контракт был разработан Эхингером, Зайлером, Гесслером – новым работником Вельзеров в Севилье, – а также Бартоломе Вельзером и его партнерами в Аугсбурге, контролировавшими несколько крупных складов в Андалусии. Этот контракт не только давал Вельзерам право осуществлять торговлю «металлами, травами и пряностями» между Индиями и Испанией, но также позволял им вести свои торговые операции непосредственно между Индиями и Фландрией – право, которое не было даровано доселе никому и в котором, собственно, всего лишь в предыдущем году было отказано городу Санто-Доминго^{479}.

Имя Вельзеров в соглашении не упоминалось, речь шла лишь об их представителях в Санто-Доминго, Альфингере и Эхингере. Им, как обычно в подобных обстоятельствах, предстояло стать пожизненными губернатором и капитан-генералом; также они на вечные времена получали звание комендантов (алкальдов) двух крепостей, которые им предстояло построить. Задача, стоявшая перед этими людьми, заключалась прежде всего в том, чтобы основать два испанских пуэблос, на 300 жителей каждое, и завезти туда шахтеров^{480}. Немцы были освобождены от налогов на протяжении последующих шести лет, они могли позволить себе ввозить сколько угодно коров и привезти с собой для разведения сотню саженцев сосны из Тенерифе. Губернатор имел право обратить в рабство всех индейцев, выказавших себя бунтовщиками, но никого больше.

Такое положение вещей не могло не вызывать тревоги у всех предприимчивых испанских купцов в Санто-Доминго, которые к тому времени уже вели масштабную торговлю с северным побережьем Южной Америки, – поскольку прибрежные земли на протяжении 1500 миль, от залива Ураба до устья Ориноко, совершенно обезлюдели из-за того, что огромное количество индейцев бежали во внутренние районы, чтобы избежать порабощения. В 1528 году в этих местах оставалось всего два поселения – Санта-Марта и Коро, плюс одна наскоро выстроенная крепость в Кумане^{481}.

Верховный суд в Санто-Доминго (судьями были Алонсо де Суасо и Хуан Эспиноса) дал разрешение опытному Хуану Мартинесу Ампьесу отправиться в Коро, где явно требовалось вливание жизненной силы. Его путешествие было задержано сперва кораблекрушением возле Саоны, острова у берегов Эспаньолы, впервые посещенного Колумбом, а затем просьбой судей оказать содействие флоту ввиду недавнего нападения французов на Сан-Херман, что на Пуэрто-Рико (положившего конец кратковременному процветанию этого поселения). Набросившись на французский флот как гром с ясного неба, Ампьес перебил у них тридцать человек матросов; это, наверное, было первое в истории морское сражение европейцев в Карибском регионе. После этого Ампьес с пятьюдесятью спутниками продолжил путь в Коро через Игуэй на Пуэрто-Рико^[69] и Кюрасао, остров возле самого берега Венесуэлы. Его целью было помешать Вельзерам утвердиться на Колумбийско-Венесуэльском побережье. Ампьес надеялся, что немцы (с представителями которых в Санто-Доминго он был знаком) удовлетворятся куском берега от Кокибакоа до Санта-Марты, в то время как ему самому отойдет более длинная часть между Кокибакоа и Коро. Ему удалось договориться со своим бывшим союзником, индейским вождем Манауре, и тот оказал ему радушный прием. Манауре даже принял ради него христианство.