Колумбайн - Дейв Каллен

За два года до массового убийства и своей смерти Дилан, обращаясь к Богу, описал в дневнике кое-какие проблемы. Он перечислил все «плюсы» и «минусы» своего существования. Плюсы: любящая семья, прекрасный дом, еда в холодильнике, пара близких друзей, неплохие вещи, которыми он владеет. Список минусов оказался очень длинным: нет девушки, нет даже платонической любви, нет друзей, кроме пары тех, которых уже упоминал, никто его не принимает в свою компанию, плохие результаты в спорте, некрасивая внешность, застенчивость, плохие оценки, отсутствие жизненной цели и амбиций.

Дилан понимал, какую судьбу уготовил ему Бог в этой жизни. Дилан должен был стать искателем. «Я человек, который ищет, но не находит ответы на вопросы, но тем не менее в своем безвыходном положении понимает, как все устроено и как все есть на самом деле. Он ищет понимания того, о чем даже невозможно подумать, понимания неопределимого и неизвестного. Он исследует, используя при этом свой ум, то есть самый мощный известный ему инструмент».

Дилан мучился и переживал, но иногда в голове появлялась ясность. «Смерть проходит сквозь двери, – писал он, – это извечное желание вещей, любопытство, заставляющее идти дальше по коридору». Далее он подробно писал, что надо отправиться по коридору, исследовать то, что находится в комнатах, задавать новые вопросы. Все это должно было помочь ищущему Дилану достигнуть того состояния, к которому он стремился.

В дневнике Дилан сравнивал людей с зомби. В этом смысле его взгляды полностью совпадали с мнением Эрика относительно всего человечества. Зомби – жалкие существа, однако Дилан не желал им ничего плохого. Более того, зомби казались ему занятными и интересными, как игрушки. «Я – Бог по сравнению с некоторыми из этих неубиваемых безмозглых зомби», – писал он.

Пожалуй, это было первым серьезным богохульством, которое он себе позволил. Дилан моментально пошел на попятный и начал уточнять: нет, он не утверждает, что он Бог, но имел в виду то, что он был почти как Бог по сравнению с остальными людьми. Снова к этим мыслям он вернется только через несколько месяцев. Каждый раз, возвращаясь к этой идее, он додумывал и дорабатывал ее. При этом складывалось ощущение, что он не до конца в это верит. Весной 1997 года он написал много страниц на эту тему.

По мнению Дилана, история представляла собой борьбу добра и зла, любви и ненависти, Бога и сатаны. Это был «вечный контраст». И, конечно, Дилан считал, что стоит на стороне добра.

Эрика волновали не философские, а более практичные вещи. Два месяца за ним очень внимательно наблюдал отец, и за это время Эрик научился быть более скрытным и лучше заметать следы. «Боевые задания» продолжились весной и в начале лета, и во время их проведения никто ребят не заметил. К моменту пятого «задания» они снова начали пить. Судя по всему, Уэйн некоторое время внимательно следил за поведением сына, а потом снова начал ему доверять. Если верить записям Эрика, только одно «боевое задание» прошло без алкоголя.

Эрик начал активно заниматься изготовлением бомб, и некоторые запалы и часовые механизмы на них срабатывали. Он закуривал сигарету и клал рядом со шнуром для того, чтобы увеличить время горения и отсрочить взрыв. Эксперименты с бомбами были опасными, и однажды их чуть не застукала полиция, неожиданно появившаяся на автомобиле. На шестое по счету «задание» они захватили принадлежащее Дилану духовое ружье с отпиленным стволом и стреляли в дома. «Не думаю, что мы что-то повредили, – писал Эрик, – хотя сложно быть уверенным». В ту ночь они украли со стройки несколько небольших рекламных щитов. Эрик не придал этому большого значения, тем не менее этот шаг можно рассматривать как незаметный переход от вандализма к мелкому воровству.