1941. "Сталинские соколы" против Люфтваффе - Дмитрий Хазанов

В ночь на 22 июня путем постановки неконтактных мин немцы попытались «закупорить» корабли Черноморского флота (ЧФ) в бухтах главной базы, чтобы затем уничтожить их ударами бомбардировочной авиации, как отмечалось во 2-й главе книги. К моменту появления неприятельской авиации над Севастополем большинство разнородных сил флота по приказу наркома ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова перешли в состояние оперативной готовности N 1. Вскоре в штаб ЧФ начали поступать сведения об обстрелах и бомбежках с территории Румынии различных объектов флота и Дунайской флотилии.

Летающая лодка МБР-2 направляется к берегам Румынии

Когда последние сомнения о начале войны отпали, Военный совет ЧФ наряду с проведением организационно-мобилизационных мероприятий и решением задач оборонительного характера обратился к наркому ВМФ за разрешением бомбить Тульчу, Исакчу, аэродромы противника. Вскоре разрешение на такие удары поступило от И.В. Сталина. Ближе к середине дня 22 июня в документах Главного штаба появилась запись: «Народный комиссар ВМФ приказал Военному совету ЧФ нанести бомбовые удары по Констанце и Сулине с задачей уничтожения баз: нефтебаков, складов, мастерских, кораблей и железнодорожных депо» [8].

Между прочим, для ВВС Красной Армии в это время действовал запрет на пересечение румынской границы, который нарком обороны маршал С.К. Тимошенко установил приказом в 7 ч 15 мин в день вторжения. Тем временем Военный совет ЧФ решил: необходимо наладить политработу по мобилизации сил для отпора врагу и правильного разъяснения политики партии в это сложное время. Так, на аэродромы в степном Крыму, где базировались части 63-й авиабригады, прибыл бригадный комиссар М.Г. Степаненко. Он объяснил построившимся летчикам, штурманам, стрелкам, что объявлена не учебная, а самая настоящая боевая тревога, мирное время закончилось. Степаненко показал членам экипажей осколки мин, упавших и разорвавшихся на набережных Севастополя, призвав их отомстить подлому врагу.

Одновременно было принято решение задействовать для ударов по целям в Румынии главные силы 63-й авиабригады полковника Г.И. Хатиашвили: 40-го бап с аэродрома Биюк-Онлар (ныне Октябрьское) и 2-го мтап с аэродрома Сарабуз (ныне Гвардейское). Уже в 18 ч 40 мин командир 40-го бап подполковник А.И. Мохарев поднял в воздух 4 СБ для проведения дополнительной разведки важнейших баз противника — Констанцы и Сулины. Ведущий самолет пилотировал участник «зимней войны», кавалер ордена Красного Знамени, летчик с большим стажем комэск-4 капитан И.А. Жолудь. Этот и три других экипажа были укомплектованы хорошо подготовленными авиаторами.

Лейтенант П.С. Скатов (читает газету) из 2-го мтап ВВС ЧФ со своим экипажем у ДБ-3ф с надписью на борту: «За Сталина!»

Ближе к заходу солнца в небо поднялись ударные самолеты из тех же двух авиаполков, которые пилотировали майор И.П. Сафронов, капитан Ф.Д. Гапоненко, ст. политрук Ф.А. Костькин, ст. лейтенант Н.А. Переверзев, лейтенант Л.И. Родионов и др. Теперь ведущая роль принадлежала экипажам 2-го мтап майора А.Г. Бибы, штаб которого располагался около Феодосии. Накануне в полк прилетел командир бригады, лично поставив боевые задачи.

Полковника Г.И. Хатиашвили недолюбливало руководство ВВС ЧФ, в частности командующий генерал В.А. Русаков, но он пользовался большим уважением летно-технического состава. По воспоминаниям В.И. Ракова, впоследствии дважды Героя Советского Союза, у которого Хатиашвили был инструктором в Военной школе летчиков на Каче, это был опытный летчик, летающий на самолетах многих типов, хороший методист, образованный авиационный специалист, один из немногих командиров, окончивших академию. Вместе с командиром полка Георгий Иванович отобрал экипажи, которым предстояло выполнить задание, уточнил бомбовую нагрузку (первоначально предполагалось загрузить в каждый ДБ-3 по 10 ФАБ-100, но впоследствии многие вылетели с более тяжелыми бомбами ФАБ-250 и ФАБ-500).

В ночь на 23 июня состоялся первый удар по румынской военно-морской базе Констанца. Согласно официальным хроникам, он был хорошо продуман, организован и оказался внезапным для неприятеля. Самолеты выходили к базе на высоте 5000–7000 м, после чего приглушали моторы, переходили в планирование и с высот 3500–5000 м из-за облаков сбрасывали смертоносный груз.

При выполнении ночного полета экипажи встретили ряд трудностей, поскольку отсутствовали наземные средства радионавигации. Лишь несколько вылетевших самолетов были оборудованы радиополукомпасами, что исключило использование широковещательных радиостанций в целях навигации. Штурманам приходилось вести счисление пути по компасу на основании данных о скорости и направлении ветра, определенных накануне вылета синоптиками.

Противовоздушная оборона Констанцы включала 18–20 батарей зенитной артиллерии, 12–15 прожекторов, а также примерно 30 истребителей. При появлении наших самолетов неприятельские зенитки открыли огонь, создавая завесы. Но они оказались малоэффективными: одни экипажи обходили огневые завесы, другие безбоязненно проходили сквозь них, отметив, что снаряды разрывались преимущественно за хвостами бомбардировщиков. Прожектористы смогли создавать световые поля лишь до высот 2000–2500 м; здесь же патрулировали румынские истребители. Советские самолеты относительно легко склонялись от перехватов, скрываясь в облаках или темных частях неба.