1941. "Сталинские соколы" против Люфтваффе - Дмитрий Хазанов

К сказанному можно добавить, что, судя по документам 2-го иап, бой произошел 28 июня. Немецкий самолет, шедший на высоте 2000 м, энергично маневрировал, уходил от обстрела, а стрелки бомбардировщика не давали «ишаку» занять выгодную позицию для ведения прицельного огня. К тому же И-16 типа 24 практически не имел превосходства в скорости над освободившимся от бомб Ju88A-5. Тогда Зайцев решил таранить врага, что успешно и выполнил. По немецким данным, была сбита машина № 6365, принадлежащая 1-му отряду KG51, а члены экипажа считались пропавшими без вести. Через три дня генерал-квартирмейстер люфтваффе отметил, что летчик фельдфебель А. Риксен (A. Rixen) погиб, а три других члена экипажа, возглавляемые штурманом унтер-офицером Х. Крайером (H. Klier ), вернулись — вероятно, их вывезли из-за линии фронта на другом самолете. Наш летчик весьма метко вел огонь, добившись нескольких попаданий в фюзеляж и кабину «юнкерса», ранив трех членов немецкого экипажа. За совершенный подвиг Дмитрий Александрович Зайцев 2 августа 1941 г. одним из первых авиаторов ЮЗФ был удостоен звания Герой Советского Союза.

Не менее интересный случай произошел 23 июля 1941 г. Пилот 1-го отряда эскадры KG54 лейтенант Й. Яров (J. Jahrow ), чей экипаж выполнял тогда первый боевой вылет, сообщил:

«На обратном пути от Киева соединение Ju88 вынуждено было разомкнуть строй из-за сильной облачности. Многочисленные вражеские истребители попытались атаковать нас западнее Днепра. Они добились нескольких попаданий в мой самолет. От одного истребителя, настойчиво преследовавшего «юнкерс» сзади и слева, я попытался уклониться левым боевым разворотом с резким набором высоты.

Но противник таранил бомбардировщик, ударив в левую плоскость рядом с мотором. Кромка плоскости истребителя на секунду замерла на сбрасываемой части фонаря кабины Ju88. Оба самолета как бы вклинились друг в друга. Левая консоль нашей машины (B3+AH) была смята вплоть до главного лонжерона. Ситуация казалась безвыходной, поэтому бортовой стрелок и радист покинули «юнкерс» с парашютами.

Вражеский истребитель не долго оставался рядом — вскоре он отделился, пошел к земле и разбился. Наш «восемьдесят восьмой» все время разворачивался влево, грозя сорваться в штопор. В это время еще один вражеский истребитель приготовился открыть огонь. Неожиданно штурман самолета унтер-офицер Кастлер (Kastler ) заметил в небе чуть ниже четыре купола парашюта. Следовательно, кроме двух наших товарищей спасали свои жизни два русских летчика со сбитых истребителей.

Управляя машиной триммерами, рулем поворота и варьируя обороты моторов, мне удалось удержать «юнкерс» в горизонтальном полете, несмотря на некоторую потерю высоты. Машина шла заданным курсом и примерно через два часа пересекла линию фронта. Приблизительно в 10 км западнее г. Любар мы смогли приземлиться на передовом вспомогательном аэродроме, не выпуская шасси. Присутствовавший здесь генерал-майор Трумм (Trumm ) поздравил нас с благополучным возвращением и сделал фотоснимки «тараненного» «юнкерса».

Дополнительную информацию можно получить из воспоминаний о необычном вылете радиста Ju88А ¹ 8256 унтер-офицера Р. Хуслика (R. Huslik ):

«После того как таранивший нас истребитель отделился, «юнкерс» начал разворачиваться, грозя развалиться на части. Я скинул колпак фонаря и вылез на крыло. Потоком ветра от работавшего мотора меня перебросило через хвостовое оперение. Когда я беспомощно висел на стропах, один русский истребитель И-16 открыл огонь. Выручила смекалка: прикинувшись мертвым, мне удалось целым и невредимым долететь до земли и приземлиться в густом лесу. С его опушки я наблюдал за проходившими поблизости русскими воинскими колоннами.

Из соображений безопасности я пробыл в лесу до наступления темноты и только потом побрел на запад. Наткнувшись на одинокую избушку, стоявшую на краю села, я попросил воды у выглянувшей из окна пожилой женщины. По происхождению я судетский немец, и знание чешского языка очень помогло. У порога дома меня удивительно дружелюбно встретила пожилая пара, предложившая еду. Быстро пришло решение: надо на время остаться у стариков. Ведь на дороге было небезопасно, кругом сновали русские солдаты и командиры.

На третью ночь моего пребывания в украинской деревне в доме неожиданно появился сын хозяев. При отходе его части он выждал благоприятного момента и дезертировал. Теперь пожилые украинцы прятали в сене уже двоих, подавая нам пищу через небольшой люк. Лишь ночью удавалось подняться наверх и подышать свежим воздухом. В этом укрытии я провел семь дней.

Вечером 30 июля стало известно, что в ближайшей деревне расположилась немецкая пехотная часть. Поскольку ходить ночью теперь было рискованно, с наступлением рассвета я направился к своим, сопровождаемый внучкой хозяев. Пехотинцы немедленно доложили обо мне генералу, командиру соединения связи с авиацией. Снабженный необходимыми документами, я на попутных машинах и по железной дороге через четыре дня прибыл в Бердичев, где находился штаб эскадры KG54.

Мой товарищ борт-стрелок унтер-офицер А. Юрка (A. Jurka ) или погиб в воздухе, или попал в руки русских. До сих пор его считают пропавшим без вести. Вскоре после описываемых событий коммодор эскадры наградил членов нашего экипажа Железными крестами».

По советским данным, таран выполнил мл. лейтенант И.И. Новиков из 88-го иап. На его И-16 были погнуты лопасти винта, машину стало сильно трясти. Летчик не покинул истребитель с парашютом, как полагал Яров, а сохранив самообладание, перевел самолет в планирование и благополучно посадил на площадке в районе Смелы (150 км юго-восточнее Киева).

Источники: Лето 1941. Украина. Документы, материалы, хроника событий. Киев, 1991. С. 181, 182; Radtke S. Kampfgeschwader 54. Von der Ju52 zur Me262. Munchen, 1990. S. 85, 86.