1941. "Сталинские соколы" против Люфтваффе - Дмитрий Хазанов

Местное население на немецком аэродроме. Женщина с двумя детьми стоит рядом с Fi156

Как следовало из предыдущего повествования, большую роль в обороне Киева и Правобережья сыграли авиаторы 15-й сад. Но в самые кризисные дни битвы в первой декаде сентября летчики практически не действовали из-за плохих погодных условий. Обстоятельства вынудили осуществить перебазирование внутри кольца окружения 9 сентября. Некоторые вылеты, выполненные для разведки «на себя», выявили серьезную угрозу для новой базы, но руководство дивизии не приняло своевременных мер, полагая, что приближаются свои танки.

«Враг не оставил времени на выяснение обстановки, — вспоминал Ф.Ф. Архипенко. — Налетели немецкие бомбардировщики, вышли на границу аэродрома танки, их огонь корректировал Hs126. Это была трагедия… В момент нападения на аэродром мы находились на его северной окраине, что и спасло нас от гибели. Из-за воронок взлететь самолеты не могли, и танки расстреливали их в упор» [60].

Общие потери советской авиации оценить трудно. Несомненно, они оказались бы существенно большими, если бы не самоотверженная работа технических команд, созданных ранее при различных авиадивизиях. Но последние далеко не всегда могли справиться с поставленными задачами сбора и эвакуации различного имущества. В приказе N 0217 от 14 октября 1941 г. командующий ВВС КА генерал П.Ф. Жигарев отметил, что на Юго-Западном фронте «из-за отсутствия автотранспорта и технических средств при отходе на другие аэродромы было уничтожено подлежащих восстановлению самолетов — 180, моторов — 98, пулеметов — 102, спецмашин — 51» [61].

А сколько боевых самолетов пришлось просто бросить?! Еще тяжелее говорить о потере многих авиаторов, прежде всего из числа технического состава, которые не имели возможности улететь на Большую землю. Так, 146-й иап лишился 80 человек, преимущественно техников, механиков, мотористов, которые пропали без вести. Некоторое время считалось, что разделили судьбу генерал-полковника М.П. Кирпоноса и многих сотрудников его штаба, погибнув в бою, генерал-майор авиации Г.И. Тхор и генерал-лейтенант авиации Ф.А. Астахов. Жизнь Тхора действительно завершилась трагически: он попал в плен и спустя примерно полтора года был замучен нацистами в концлагере. Астахов в начале ноября смог выйти с территории, контролируемой неприятелем (см. приложение 1).

По воспоминаниям Н.С. Скрипко, встретившего Астахова в Воронеже, перед ним стоял «бородатый мужчина, одетый в обтрепанный полосатый пиджачок, рваные брюки, разбитые сапоги, подошвы которых были прикреплены проволокой и веревками» [62]. Об одном умолчал Николай Семенович: находясь во вражеском тылу, бывший командующий ВВС ЮЗФ зарыл свой партийный билет, что в те годы могло иметь самые пагубные последствия. Однако и здесь повезло Федору Алексеевичу, которого миновали репрессии; вскоре его назначили командовать ГУ ГВФ, а впоследствии присвоили воинское звание «маршал авиации».

Вырвались из вражеского кольца военком ВВС фронта дивизионный комиссар И.С. Гальцев и начальник штаба генерал Я.С. Шкурин. Полковник Н.С. Скрипко, также как Фалалеев затем ставший маршалом авиации, подробно рассказывал о своих злоключениях в тылу противника, завершившихся, в конце концов, благополучно. Колонны нескольких смешавшихся штабов, двигаясь преимущественно по ночам, пересекая многочисленные реки, регулярно подвергаясь налетам небольших подразделений вражеских бомбардировщиков, упорно стремились навстречу своим войскам. Люди буквально падали с ног от усталости, когда в селе Лютеньки, неподалеку от Харькова, встретили своих кавалеристов. Бывший командующий ВВС 5-й армии оказался одним из примерно 10 000 человек, которым удалось избежать плена.

Постараемся оценить потери ВВС ЮЗФ в Киевской оборонительной операции. Как уже отмечалось, к 10 августа мы недосчитались по разным причинам 1833 самолетов. Из этого количества 1050–1100 боевых машин были потеряны до 7 июля. Судя по данным оперативных сводок, с 11 августа по 26 сентября боевые и небоевые потери составили около 350 самолетов. Всего с 7 июля по 26 сентября 1941 г. учтенная убыль ВВС фронта превысила 1100 самолетов. По самым скромным подсчетам, было брошено при отступлении еще 200 самолетов разных типов. Кроме того, на данном направлении погибло немало бомбардировщиков ДБ-3ф из состава 4-го авиакорпуса ДД. Однако это соединение, подчинявшееся Главному командованию, действовало не только на Юго-Западном фронте, но и на Южном и Крымском фронтах, а также участвовало в налетах на объекты Румынии. По данным штаба 5-го германского авиакорпуса, их истребители сбили за все время Киевской оборонительной операции 229 ДБ-3ф, а судя по нашим источникам, это количество необходимо сократить вдвое (в одних случаях, не подтверждаются факты падения самолетов, в других германские летчики ошибались в определении типа машин, принимая ДБ-3ф, скажем, за Ар-2). Таким образом, в ходе оборонительной операции наша сторона лишилась не менее 1400–1450 самолетов [63].

По данным военного историка И.В. Тимоховича, собравшего статистические данные по действиям ВВС ЮЗФ и дальнебомбардировочной авиации Главного командования в данной операции (учитывалась работа с 7 июля по 9 сентября 1941 г.), большинство самолето-вылетов — 43,1 % общего числа, было затрачено на поддержку войск. Еще 40,2 % всех вылетов направлялось на борьбу за господство в воздухе, 6,3 % — на ведение разведки, 10,4 % — решение других задач [64].

* * *

Так завершилась воздушная оборона Киева — одновременно трагическая и героическая страница нашей истории. Как видно из приведенного материала, авиация обеих сторон принимала в сражении активное участие и понесла большие потери. Советские воины на земле и в воздухе смогли в течение нескольких месяцев задерживать врага на рубеже Днепра, что способствовало срыву блицкрига — гитлеровского плана молниеносной войны против Советского Союза.