Орден тамплиеров. История братства рыцарей Храма и лондонского Темпла - Чарльз Эддисон

«Филипп, милостью Божией король Франции, своим возлюбленным и преданным рыцарям… и проч.

С прискорбием и горечью сообщаем вам, что мы имеем свидетельство самых чудовищных, достойных порицания примеров отвратительнейших прегрешений. Слуха нашего достигла ужасающая история дерзостных преступлений, мерзких и богопротивных деяний, недостойных рода человеческого».

После долгой и необычайно злоречивой тирады следуют обвинения тамплиеров в ряде тяжких прегрешений: в оскорблении Иисуса Христа, в том, что своими злодеяниями они причинили ему боль, сравнимую с крестными муками; в отречении от христианской веры; в осмеянии сакрального образа Спасителя; в принесении жертв идолам; в пристрастии к противоестественным порокам. Он называет тамплиеров кровожадными волками в овечьих шкурах, коварными, неблагодарными идолопоклонниками, чьи слова и поступки оскверняют землю и заражают воздух, иссушают источники росы небесной – благодати Христовой, внушают смятение и нечестивые мысли.

«Мы, – говорит он, – будучи обремененными заботой об укреплении веры, держали совет с папой, прелатами и баронами королевства, по настоянию инквизитора, на основании уже полученных сведений, серьезных подозрений, возможных предположений, законных презумпций, постановили изничтожить врагов неба и земли; и, поскольку дело это важное, мы искали истину, с тем же тщанием, с коим золото очищают огнем, и приложили немало усилий, чтобы вынести правильное суждение.

После скрупулезного изучения всех обстоятельств мы постановили, что члены ордена, являющиеся нашими подданными, должны быть задержаны и судимы церковным судом. Все движимое и недвижимое имущество должно быть изъято в нашу пользу, коему мы будем верными хранителями» и т. д.

К этим приказам прилагались инструкции, в которых бальи и сенешалям было велено, сохраняя обстоятельства дела в тайне и не возбуждая подозрений, подсчитать количество домов храмовников во вверенных им провинциях, вооружить людей, с тем чтобы дать отпор в случае сопротивления, и 13 октября взять тамплиеров под стражу в их прецепториях.

После массового ареста в каждую обитель следовало направить инквизиторов, для того чтобы допросить виновных и применить пытки, если это потребуется. «До того как начнется расследование, – настаивал Филипп, – вы не должны сообщать им (тамплиерам), что папа и я сам, благодаря чистосердечным признаниям проступков и мерзостей, осведомлены о том, какими богопротивными действиями они сопровождают свой обряд посвящения и само служение; если они признают правду, обещайте им прощение и милость, а если нет – пусть знают, что тем самым они обрекают себя на смерть»^[403].

После того как был отдан приказ об аресте тамплиеров, Филипп разослал могущественным европейским государям письма, в которых призвал их последовать его примеру^[404]. Письмо о богопротивных деяниях нечестивых тамплиеров молодому королю Англии Эдуарду II, взошедшему на престол 7 июля 1307 года, доставил тайный осведомитель Филиппа по имени Бернар Пелетен. 22 сентября король Эдуард ответил на это письмо, он сообщил, что поразмыслил по поводу обстоятельств, изложенных в письме, и, выслушав суждения достопочтенного господина Бернара Пелетена, король повелел тому изложить суть обвинений перед прелатами, графами, баронами своего королевства и прочими членами Высочайшего совета. Обвинения эти были ошеломляющими и весьма неправдоподобными, ибо о столь гнусных и отвратительных проступках ни король, ни его прелаты, графы и бароны никогда не слыхивали, а потому посланцу Филиппа отказались верить на слово. Английский монарх, впрочем, заверил короля Франции, что, повинуясь решению своего Совета, он приказал сенешалю дома в Ажене (Аквитания), который, как поговаривали, обладал некоей информацией, явиться ко двору и дать разъяснения по поводу обвинений ордена в неблаговидных поступках. Эдуард обещал своему французскому собрату, что после того, как будет проведено расследование, он примет необходимые меры без промедления, ибо нет ничего важнее для всякого доброго христианина, чем честь и сохранение католической веры^[405].