Орден тамплиеров. История братства рыцарей Храма и лондонского Темпла - Чарльз Эддисон

Сразу после завершения осады Дамиетты (с 4 на 5 ноября 1219 года) Великий магистр ордена Храма вернулся в Акру, чтобы отразить вторжение аль-Муаззама, султана Дамаска, войска которого вошли в пределы Святой земли, о чем он сообщил в письме к епископу Или в Кембриджшир:

«Брат Пьер де Монтегю, магистр рыцарей Храма, преподобному брату во Христе по благодати Божией епископу Или, с пожеланиями доброго здоровья. Сим письмом мы сообщаем вам, отче, о претворении долга нашего перед Господом Иисусом Христом, после взятия Дамиетты и крепости Taphneos (Танис)».

Великий магистр описывает различные военные операции, сообщает о том, что сарацины снарядили множество галер для перехвата поставок провианта и другой помощи из Европы, о том, что флот тамплиеров, состоящий из нескольких галер, галиотов и других парусных судов храбро отражает атаки и освобождает воды близ христианских владений от судов под басурманскими флагами. Он сообщает, что султан Дамаска вторгся в Палестину, опустошил страну близ Акко и Тира, дерзнул раскинуть свои палатки подле Замка Паломника и вступил в Кесарию. «Ежели нам не будет оказана должная помощь, коию мы ожидаем следующим летом, – говорит он, – то все наши завоевания, а также земли, приобретенные нами за прошедшие века, окажутся в весьма затруднительном положении. Мы сами, да и все, кто живут в этих краях, до того обнищали из-за всех этих непосильных затрат, которые мы несем ради претворения заветов Иисуса Христа, что не располагаем необходимыми для обороны средствами и надеемся только на скорое получение подкрепления и пожертвования от верующих.

Отправлено из Акры, в день XII перед октябрьскими календами 1222 года от Р. Х.»^[311]

Когда войска султана Дамаска были отбиты и оттеснены за границу христианских владений, Великий магистр вернулся в Дамиетту, чтобы осуществлять надзор за подготовкой к походу на Каир. Результаты этой катастрофической кампании описаны в письме к брату Алану Мартелу (Alanus Marcelli), прецептору Англии и магистру Храма в Лондоне:

«Брат Пьер де Монтегю, скромный предводитель воинов Христовых, нашему наместнику и возлюбленному брату во Христе, Алану Мартелу, прецептору Англии.

Доселе у нас были для вас благоприятные известия, чтобы сообщать вам об отчаянных стараниях наших во имя Иисуса Христа, теперь же – увы! Столько мы претерпели неудач и бедствий в земле Египетской за грехи наши, что нет у нас иных вестей, кроме плохих.

После взятия Дамиетты наша армия оставалась в течение некоторого времени в состоянии бездействия, что навлекло на нас частые жалобы и упреки от восточных и западных христиан. Наконец, после праздника Святых Апостолов, легат святейшего папы и все наши воины Креста выступили в поход по суше и по Нилу и благополучно добрались до того места, где стоял лагерем султан, во главе огромной армии врагов Креста. Между лагерем султана и нашим войском несла свои воды река Танис, рукав великого Нила. Не имея возможности перейти реку вброд, мы раскинули наши шатры на ее берегах и начали наводить мосты для переправы. Тем временем начался ежегодный разлив Нила, уровень воды стремительно поднимался. Султан велел провести свои галеры и галиоты по древнему каналу ниже наших позиций и перекрыл нашим судам выход на большую воду, тем самым прервав наше сообщение с Дамиеттой. ‹…›

Нам ничего иного не оставалось, как ретироваться. Султаны Алеппо и Дамаска, два брата султана, многие вожди и цари язычников, каждый со своим войском, прибыли на помощь противнику и попытались отрезать нам пути к отступлению по суше. Ночью мы начали наш марш, но неверные повредили дамбы, и вода хлынула по заброшенным протокам и древним каналам и окружила нас со всех сторон. Мы потеряли все наши припасы, многие из наших воинов были сметены стремительными потоками воды, и дальнейшее продвижение нашего христианского войска было приостановлено. Вода продолжала прибывать, и в этом страшном наводнении мы потеряли всех наших лошадей со сбруей, мулов с поклажей, обозы, провиант, снаряжение – все, что мы имели. Сами мы не могли ни наступать, ни отступать – не знали, куда податься. Мы не могли сразиться с египтянами оттого, что нас разделяло огромное озеро, которое образовалось между нами. Без продовольствия и всего самого необходимого мы были пойманы среди вод, как рыба в сети, и нам ничего не оставалось, как заключить договор с султаном.

Мы договорились сдать Дамиетту и отпустить всех пленных, заключенных в Тире и Акре, при условии, что султан вернет нам Древо Истинного креста и освободит пленных, коих он удерживает в Каире и Дамаске. Мы и несколько других были посланы оповестить жителей Дамиетты о навязанных нам условиях. Они крайне не понравились епископу Акры^[312], канцлеру и тем, кто хотел удержать город. Этого желали и мы, ибо нет ничего прискорбнее, чем сдать иноверцам завоеванный город, уж лучше сдаться в вечный плен к кафирам. Но, зная, что для обороны города нет ни людей, ни средств, нам пришлось согласиться на условия султана, который взял с нас клятву, отпустил заложников и заключил с нами перемирие сроком на восемь лет.

Султан сдержал свое слово, и в течение пятнадцати дней, пока шли переговоры, снабжал наших солдат хлебом, зерном и всем необходимым для жизни.

Таковы наши несчастья, молим тебя о милости облегчить наши страдания настолько, насколько это в твоих силах. Прощай»^[313].