Орден тамплиеров. История братства рыцарей Храма и лондонского Темпла - Чарльз Эддисон

Утром 12 июля 1191 года, шесть недель спустя после прибытия английского флота, короли Англии и Франции, предводители христиан и турецкие эмиры под зелеными знаменами собрались в шатре Великого магистра Храма, чтобы заключить соглашение о сдаче Акры. На следующий день городские ворота были распахнуты перед ликующими воинами Креста. Тамплиеры получили в собственность три квартала в городе со стороны моря, где они основали свой знаменитый Тампль, ставший главной резиденцией ордена. Ричард Львиное Сердце поселился в обители тамплиеров, тогда как король Филипп обосновался в цитадели^[261].

После того как дерзкий монарх велел сорвать флаг старейшего участника осады Акры герцога Австрии^[262] и бросить его в ров, именно тамплиеры не допустили вооруженного столкновения между возмущенными немцами и надменными бриттами и сохранили мир в христианской армии^[263].

Во время путешествия из Мессины в Акру король Ричард наказал Исаака Комнина, самопровозглашенного императора острова Кипр, за оскорбление, нанесенное прекрасной Беренгарии, принцессы Наварры, с которой он был обручен^[264]. Король Англии высадился с войском на берег, взял штурмом Лимасол и завоевал весь остров; вскоре после его прибытия в Акру он продал его тамплиерам за триста тысяч ливров^[265].

Во время знаменитого марша Ричарда из Акры в Аскалон вдоль берега моря тамплиеры шли в авангарде христианской армии, а госпитальеры замыкали шествие^[266]. Саладин во главе огромного войска приложил все силы, чтобы остановить продвижение крестоносцев, и потому одиннадцатидневный переход до Яффы превратился в непрекращающийся бой. Иногда Ричард Львиное Сердце двигался в авангарде рука об руку с самыми доблестными рыцарями, а тамплиеры шли в арьергарде, прикрывая тылы^[267]. Отражая яростные атаки неприятеля, они несли огромные потери, особенно в лошадях, это бедствие едва не привело их в отчаяние^[268].

Как мусульманские, так и христианские историки с восхищением сообщают об их подвигах и беспримерном героизме.

«На шестой день, – говорит Бахауддин ибн Шаддад, – султан поднялся на рассвете, как обычно, и услышал от брата, что противник готовится выступать. В ту ночь они заночевали у Кесарии и сейчас одевались и принимали пищу. Второй гонец сообщил, что они покинули лагерь; литавры возвестили о боевой готовности, султан, которого я сопровождал, встал во главе отборного войска и дал сигнал к атаке. ‹…› Грудь и спина их пеших воинов были защищены непробиваемыми кольчугами из плотной ткани, свитой кольцами. Я собственными глазами видел нескольких воинов, у которых не одна и не две, а десять стрел торчало из спины! И все же они шли вперед спокойно и бодро, без малейшего волнения!»^[269]

Немало усилий было предпринято, чтобы воодушевить и поддержать мужество христианских воинов. Однажды, когда армия остановилась на ночлег и солдаты готовились ко сну, из середины лагеря донеслось громкое восклицание: ADJUVA SEPULCHRUM SANCTUM! («Спасем Гроб Господень!») Эти слова, повторяемые воинами, эхом разнеслись по всему лагерю»^[270].

Тамплиеры и госпитальеры, которые были хорошо знакомы со страной, по ночам отправлялись в экспедиции за провиантом и фуражом. В полночь они покидали лагерь, объезжали окрестности вместе с их туркополами, легкой конницей, и возвращались в лагерь на рассвете с богатой добычей – волами, овцами и провизией^[271].

На обширной равнине возле Рамлы, когда тамплиеры шли в авангарде христианской армии, Саладин предпринял последнюю попытку, чтобы остановить их продвижение. Так начиналась одна из величайших битв эпохи^[272]. Джеффри де Винсоф^[273], биограф и спутник короля Ричарда в этой экспедиции, дает живое и восторженное описание продвижения огромного мусульманского войска по великой долине в окрестностях Яффы и Рамлы. «Со всех сторон, насколько хватает глаз, от морского берега до гор, ничего не было видно, кроме леса копий, над которыми развевались бесчисленные знамена и штандарты. Дикие бедуины^[274], дети пустыни, верхом на арабских лошадях, со скоростью молнии неслись по бескрайней равнине, воздух потемнел от тучи стрел и снарядов. Яростные и безжалостные, наводящие страх одним видом своих лиц чернее сажи, они беспрерывно атаковали воинов-христиан, стараясь пробить брешь в плотном строю крестоносцев. Они бросались в атаку с жуткими криками и воем, которые, вместе с оглушительным звуком труб, горнов, цимбал и литавр создавали шум, подобный небесному грому».