Орден тамплиеров. История братства рыцарей Храма и лондонского Темпла - Чарльз Эддисон

После завоевания тридцати или сорока городов и замков, многие из которых принадлежали ордену Храма, Саладин осадил Священный град. 20 сентября мусульманская армия расположились станом на западе от города напротив башни Да вида и Дамасских ворот, именуемых христианами вратами Святого Стефана. Орден Храма, обескровленный недавними сражениями, уже не мог предоставить своих храбрых воинов для обороны христианской святыни; в опустевших стенах обители осталось всего два рыцаря и несколько услужающих братьев.

Спустя четырнадцать дней осады городские стены, осыпаемые градом снарядов и сотрясаемые ударами осадных орудий, дрогнули. В образовавшийся пролом ринулись воины Саладина, и вскоре над крепостной стеной триумфально взвились десять знамен Пророка. Утром под предводительством королевы Сибиллы из дворца выдвинулась босоногая процессия из монахов, священников и женщин осажденного города. Обойдя вкруг крепостных стен, они завершили покаянное шествие у Гроба Господня, где вознесли мольбы Сыну Божьему о спасении святынь от поругания нечестивцами. Женщины в знак покаяния и скорби обрезали и развеяли по ветру свои волосы; знатные дамы Иерусалима ради искупления грехов подвергли своих дочерей епитимье, заставив их на Голгофе стоять в купелях, до краев наполненных холодной водой. Но «…Господь наш Иисус Христос, – пишет очевидец, сирийский франк, – не изволил услышать ни одной мольбы, ибо зловоние от прелюбодеяний, расточительности и греха против природы не позволило их молитвам подняться к Богу»^[231].

2 октября 1187 года, когда город был сдан, тысячи мусульман ринулись в Храм Господень. «Имамы, богословы и толкователи нечестивых заблуждений Магомета, – говорит настоятель из Коггесхолла, переживший осаду Иерусалима, во время которой пострадал от вражеской стрелы, – первым делом отправились в Храм Господень, называемый неверными Бейт-Аллах («Дом Божий») – на него, как на место молитвы и единения с Аллахом, они возлагали великие надежды на свое спасение. С ужасающими завываниями они провозгласили закон Магомета и без конца восклицали своими нечестивыми устами: Аллах акбар! Аллах акбар! (Аллах велик!). Они осквернили все приделы Храма: место Сретения, там, где праведный Симеон Богоприимец принял из рук Пречистой Девы Марии Сына Божия; притвор Соломона, где Господь спас женщину, взятую в прелюбодеянии, от побиения камнями. Мусульмане поставили стражников, чтобы христиане не могли войти ни в один из семи атриев Храма; но самым прискорбным для христиан злодеянием стало низвержение креста. Под крики и хулу захватчиков золотой крест сбросили с купола Храма и протащили на веревках по всему городу под ликующие крики неверных и плач и стенания последователей Христа»^[232].

Когда последнего христианина изгнали с территории Храма, в него торжественно проследовал Саладин, чтобы совершить намаз в Бейт-Аллах, святом Доме Божьем, или Храме Господнем, возведенном халифом Умаром. Перед ним шествовали пять верблюдов, нагруженные розовой водой, которую он приобрел в Дамаске^[233]. Султан вошел под своды Храма под звуки воинственной музыки, с развевающимися победными стягами. Затем Бейт-Аллах – Храм Господень – был снова обращен в ислам – посвящен Единому Богу и его Пророку Магомету; стены и полы были омыты розовой водой, а на месте христианского алтаря воздвигли минбар – богато украшенную кафедру из резного черного дерева, которая была заказана самым искусным резчикам Востока атабеком Нур ад-Дином для мечети Аль-Акса^[234].

Еще одно письмо с описанием событий тех дней было отправлено Генриху II, королю Англии:

«Возлюбленному Лорду Генри, милостью Божьей прославленному королю Английскому, герцогу Нормандии и Гиени, графу Анжуйскому, брат Террик, бывший великий прецептор дома Иерусалимского Храма, шлет приветствие, да будет тебе спасение через Того, Кто спасает королей.

Знайте же, что Саладин стал хозяином города Иерусалима и башни Давидовой^[235], что сирийские христиане сохранят Гроб Господень только до четвертого дня после Михайлова дня, что он позволил братьям иоаннитам остаться в Госпитале на протяжении еще одного года, чтобы заботиться о больных. ‹…› Иерусалим, увы, пал; Саладин приказал снести крест с купола Храма, сооруженного на месте Храма Соломона, и в течение двух дней крест топтали и волочили по грязи через весь город. Затем он повелел отмыть Храм Господень внутри и снаружи сверху донизу розовой водой, и затем в четырех приделах Храма был дико и громогласно провозглашен закон Магомета»^[236].

Бахауддин ибн Шаддад, секретарь Саладина, говорит о сдаче Священного града султану как о самом счастливом событии на его памяти, отметив, что Аллах возвратил правоверным великую святыню на двадцать седьмой день месяца Раджаб, в канун священной для всех мусульман ночи, когда пророк Магомет совершил свое чудесное ночное путешествие («Исра») из Мекки в Иерусалимский Храм и вознесся (совершил «Мирадж») через семь небес к престолу Аллаха. Он также описывает священное собрание мусульман в Храме и торжественную молитву, возносимую к Аллаху; благодарственные восклицания и рукоплескания Всемилостивому Господу, которые возносились до небес, заставляя содрогаться своды священного дома. Он с восторгом описывает свержение золотого креста и прославляет торжество ислама^[237].

Саладин вернул прежний облик всему храмовому комплексу, восстановив его в том виде, каким он был во времена первых мусульманских завоевателей Иерусалима. Древняя христианская церковь Пресвятой Богородицы, иначе мечеть Аль-Акса, именуемая латинянами Храмом Соломона, – главная резиденция тамплиеров в Иерусалиме – также была омыта розовой водой и в очередной раз возвращена мусульманам для совершения богослужений. В западной части этого почитаемого сооружения, по сведениям арабских писателей, тамплиеры воздвигли огромную пристройку, в которой было зернохранилище и прочие служебные помещения. Так как эта пристройка занимала слишком много места, султан приказал ее снести, чтобы высвободить пространство для молящихся. Кроме того, были разрушены устроенные тамплиерами помещения во внутренней галерее, а пол под сводами храма застелили богатыми коврами. «Несть числа светильникам, подвешенным к потолку, – говорит Ибн Алатсир, – стихи Корана снова начертаны на стенах; снова слышен призыв к молитве; колокола умолкли; изгнанная вера вернулась в свое древнее святилище; правоверные мусульмане снова преклонили колени пред Истинным Аллахом, и голос имама вновь раздается с минбара, напоминая истинным верующим о воскресении и Страшном суде»^[238].