Похищение Эдгардо Мортары - Дэвид Керцер

«Новость, которую вы мне сообщили, — отвечал он, — имеет величайшую важность». Донесения Вилламарины о том, что происходит в Риме, писал Кавур, в точности соответствуют тому, что он слышал из других источников. Передав Вилламарине известия о плане де Грамона выкрасть Эдгардо и тайно переправить его в Пьемонт, он далее писал о французском посланнике: «Он доверил свой план Минерве, которому я велел поддержать его, хотя и оставил на его усмотрение большую часть договоренностей». Получается, что Кавур сам одобрял план похищения. «Позднее, — писал он, — де Грамон заколебался и, вероятно, отказался от своего начального замысла, подчинившись распоряжениям из Парижа».

Хотя Наполеон, несомненно, полагал, что его разъяренный посол в Риме зашел чересчур далеко, замыслив план похищения, — по мнению Кавура, «император очень обрадовался делу Мортары, как он всегда радуется всему, что очерняет папу в глазах Европы и умеренных католиков». Это дело развязывало Наполеону руки, предоставляя ему удобный случай покончить с Папским государством: «Чем труднее будет папе сохранить собственный авторитет, тем легче он пойдет на жертвы, которые необходимы для переустройства Италии».

Кавур разъяснил своему посланнику во Франции, какую позицию следует занять в обсуждении этой темы с Наполеоном III. Нужно напомнить императору о непримиримости, с какой папа отверг просьбы де Грамона, когда тот вступался за семью Мортара, «и в заключение подчеркнуть, что поведение папы доказывает абсолютную невозможность далее терпеть его мирскую власть где-либо за пределами Рима»^[165].

Пока либеральные и антиклерикальные газеты по всей Европе обрушивались на Ватикан с яростной критикой в связи с делом Мортары, а французский посланник в Риме продолжал заявлять все новые протесты, дипломатическая почта кардинала Антонелли распухала от известий, поступавших от папских нунциев со всех сторон континента. Известия эти были тревожными и свидетельствовали о новой волне антипапских настроений. В январе 1859 года нунций из Парижа докладывал Антонелли, что французский император и его министры по-прежнему недовольны делом Мортары, хотя (добавлял нунций) у них нет для этого «ни малейшего основания»^[166]. В целом ряде писем государственному секретарю от апостолического нунция в Мадриде также рассказывалось о тревожных событиях в Испании — стране, где практически не было еврейского населения.

К письму, датированному 1 декабря 1858 года, нунций приложил экземпляры недавних испанских газет с материалами, относившимися к делу Мортары. Особенное беспокойство вызывало то, что Diario Spagniol — газета, близкая к правительству, — опубликовала статью, где удерживание Эдгардо церковью называлось «преступным похищением». Нунций без промедления отправился к государственному министру и к министру иностранных дел, чтобы выразить им протест и возмущение, а также отругать их за «пренебрежение своим долгом, который требовал пресекать подобные постыдные злоупотребления в периодической печати». Министры выразили понимание и заверили его, что такое больше не повторится. Но этого нунцию показалось мало. Он договорился с двумя процерковными газетами, чтобы те устроили на своих страницах разнос журналистам Diario за то, что те посмели выступить с критикой церкви. В результате таких стараний, сообщал нунций с заметным удовлетворением, в Diario появилась заметка с извинениями за статью в предыдущем номере. К сожалению, писал далее нунций, он не нашел средства «обуздать дерзость другой газеты, El Clamor, которая никогда не выказывала должного почтения к Святейшему престолу»^[167].

В Нидерландах Ватикану пришлось иметь дело с менее сговорчивым правительством. 8 ноября граф дю Шастель, голландский посланник в Риме, от имени своего правительства отправил письмо кардиналу Антонелли. Вот что он писал: