Распутин. Вера, власть и закат Романовых - Дуглас Смит

«Вот поэтому Григорий и покинул нас, чтобы заботиться о всех вас! И о маленьком Алеше, он же так болен. Если бы его [Распутина] не оказалось рядом, то что случилось бы? Но, тетя Люба, правда ли, что есть злые люди, которые управляют всем и готовятся кричать против нашего дорогого императора и все такое и всегда обвиняют Григория во всем? Скажи им прекратить, скажи им, это против Божьей воли!»

Муня уехала из Покровского, полная ярких впечатлений. Она чувствовала, что теперь лучше понимает, что имел в виду Распутин, когда говорил: «Простота от Бога, человек должен быть прост как дитя, чтобы войти в Царствие Небесное». Слова были взяты из Библии, но ожили они для нее только после поездки в Покровское⁵.

Распутин провел в Санкт-Петербурге около месяца, а потом снова вернулся в Сибирь с Феофаном. 17 февраля 1909 года они вместе побывали у Николая и Александры в Царском Селе. Повод был счастливым: в тот день Феофана назначили ректором Санкт-Петербургской духовной академии⁶. Чуть позже, в том же месяце, Феофана назначили епископом Симферопольским. Некоторые видели в таком возвышении Феофана влияние Распутина. Было замечено, что царская чета попросила его стать их духовником 13 ноября 1905 года, через несколько дней после первой встречи с Распутиным⁷. В следующий раз Распутин и Феофан приехали во дворец 6 июля. Вместе с ними был старец Макарий из Верхотурья. Позже Вениамин утверждал, что Распутин специально привез Макария в Петербург, чтобы показать Николаю и Александре, с какими добрыми и благочестивыми людьми он дружит, и положить конец клевете и пересудам вокруг него⁸. Мы не можем этого ни подтвердить, ни опровергнуть. Вскоре после посещения дворца все трое отправились в Верхотурье. Там они сфотографировались, и Распутин с Феофаном отправились в Покровское⁹.

По дороге в Санкт-Петербург Феофан расстался с Распутиным и в одиночку отправился в Дивеевский монастырь в Сарове, как и в прошлом году. Он молился в одиночестве в келье святого Серафима. Он пробыл там так долго, что монахи стали беспокоиться, не случилось ли с ним чего. Феофан молился так усердно, что потерял сознание. Придя же в себя, он не мог объяснить братии, что с ним случилось. Через восемь лет после этого Феофан рассказал Комиссии, что удалился в келью молиться Богу и святому Серафиму, чтобы они помогли ему понять Распутина. И там ему открылась истина: «Распутин […] был на ложном пути»¹⁰.

Вернувшись в Петербург, Феофан пригласил Распутина на встречу. К ним присоединился Вениамин. Они стали расспрашивать Распутина о его подозрительном отношении к женщинам (походы в баню, поглаживания и поцелуи). Все это они видели сами и слышали слухи, так что игнорировать подобное больше было нельзя. (Надо сказать, что «аскетизм» Феофана был настолько силен, что он отказывался даже пожимать женщинам руки или ехать с ними в одном купе в поезде.) Распутин признался в том, что действительно ходил с женщинами в баню, на что ему было указано, что, с точки зрения святых отцов, это недопустимо. Распутин пообещал больше так не поступать. На этом они расстались. Позже Феофан говорил, что они не осуждали Распутина – ведь он был простым крестьянином, а они читали, что в Олонецкой и Новгородской губернии подобное поведение было широко распространено и не свидетельствовало о моральном разложении, а являлось одной из особенностей патриархального образа крестьянской жизни. «Кроме того, из жития святых Симеона и Иоанна видно, что оба они ходили в баню намеренно весте с женщинами, – заявил Феофан Комиссии, – и что за это их поносили и оскорбляли, а они тем не менее были великими святыми». Распутин говорил Феофану, что поступает так, чтобы проверить себя, убил ли он свои страсти. Феофан ответил, что это опасно: «На это способны только великие святые, а он, поступая так, находится в самообольщении и стоит на опасном пути»¹¹.

Летом по возвращении Феофан и Вениамин пригласили к себе Распутина во второй раз. До них дошли слухи о непристойном поведении Распутина, и на сей раз они обвинили его в «духовном заблуждении». Более всего внимание Феофана привлекли рассказы о том, что Распутин якобы учит своих последовательниц не исповедоваться в грехе супружеской измены, говоря, что их не поймут, и от этого им будут только неприятности. «Феофан – простец, – якобы говорил женщинам Распутин, – и не поймет этих таинств, осудит их, тем самым осудит Святого Духа и совершит смертный грех»¹². Феофан и Вениамин сказали Распутину, что у него остался последний шанс изменить свое поведение, иначе они прекратят с ним всякие связи, публично отрекутся от него и сообщат обо всем царю. Позже в прессе сообщалось (по-видимому, со значительным преувеличением), что Феофан сказал Распутину: «Не приближайся ко мне, сатана, ибо ты не блаженный, но обманщик»¹³. Пораженный Распутин, по словам Феофана, упал наземь и заплакал. Он признался, что совершал ошибки, и обещал измениться, отречься от мира и подчиниться власти Феофана. Удовлетворенные подобной реакцией, Феофан и Вениамин предложили Распутину помолиться с ними.

Но вскоре Феофан узнал, что Распутин и не думал отрекаться от мира или менять свое поведение. Ему сообщили, что Распутин предпринял меры, чтобы защититься от него, поэтому Феофан решил напрямую поговорить с царем. Но когда он прибыл во дворец, встретил его не царь, а Александра с Вырубовой. Феофан беседовал с ними около часа, пытаясь доказать императрице, что Распутин пребывает в духовном заблуждении. Александра его не слушала, твердила, что все это ложь и клевета. Феофан был убежден, что Распутин предупредил императрицу, и она была готова к этому разговору. После этого Феофан встречался с Распутиным лишь однажды и только для того, чтобы назвать его обманщиком прямо в лицо. Распутин написал ему письмо, в котором просил прощения и стремился к примирению, но Феофан ему не ответил.

По-видимому, этим летом Феофан поделился своими соображениями с Антонием (Вадковским), Санкт-Петербургским митрополитом и одним из влиятельнейших служителей Церкви. В августе Антоний, убежденный в том, что тревоги Феофана обоснованны, начал видеть в Распутине проявление нездорового увлечения высшего общества мистицизмом. То же отношение разделял новый глава Синода Сергей Лукьянов (18 февраля 1909 года). Николай и Александра были недовольны назначением Лукьянова, поскольку он, как и Столыпин, уже давно хотел вывести Распутина на чистую воду. С помощью Антония Лукьянов собрал на Распутина компрометирующие материалы и передал их Столыпину, который во второй раз попытался открыть императору глаза, но безуспешно. Антоний с молчаливого согласия Лукьянова перепечатал в столичной религиозной прессе несколько направленных против Распутина статей из центральных газет¹⁴.