Десантно-штурмовая бригада. Непридуманный Афган - Артем Шейнин

октябрь 1985, провинция Логар, Бараки

Середина осени в нашей части Афганистана, можно сказать, золотая пора.

Солнце светит еще довольно сильно, но одуряющей летней жары уже нет.

Ночью уже бывает прохладно, но еще не дубак и до снега далеко.

А земля так прогрелась за лето, что ночью щедро отдает свое тепло.

«Зеленка» уже потихоньку начинает жухнуть, но пока вполне оправдывает свое название.

И в том смысле, что зелень пока непроницаема для взгляда, и в том, что лупят из нее исправно и регулярно.

В общем, для войны самое милое дело – ночью не задубеешь, днем не запаришься. И ни днем, ни ночью не соскучишься.

И вот в такую золотую пору, в октябре 1985-го, мы отправились на операцию в район Бараков.

Город Баракибарак располагался в соседней с нашей Пактией провинции Логар. Это примерно посередке между Гардезом и Кабулом.

Городом-то он, конечно, только по понятиям Афганистана считался. Просто «назначили» его быть городом – все-таки столица провинции. А на самом деле не более чем гигантское скопление кишлаков.

Но в отличие от множества других населенных пунктов, как правило, ничего для нас не значивших, с Бараками ассоциация была вполне определенная.

Здесь, в Логаре, стоял третий батальон нашей 56-й десантно-штурмовой бригады. Собственно, сам Баракибарак ни батальон, ни бригада не контролировали, в отличие, скажем, от Гардеза.

Но так уж повелось – «третий батальон, Бараки».

Феномен Афганистана – третий батальон располагался от бригады километрах в 60 и формально считался ее неразрывной частью. Но воспринимался как совершенно иной, отдельный от нас мир.

Когда нас только привезли из Ферганы и распределяли по ротам в бригадном клубе, тех парней, кого определили в Бараки, сразу отделили. И между нами тут же возникла словно какая-то невидимая перегородка.

Мы еще не могли тогда сами понять почему. Наверное, своим обостренным до предела от неизвестности чутьем «молодых солдат» просто уловили, как изменилось к ним отношение бригадных офицеров. «Отрезанные ломти».

Их словно должны были отправить куда-то на другую планету.

Куда-то на другой конец Афганистана, а не в батальон нашей же части.

Даже по ротам не распределяли, как нас, а просто увели всех толпой.

Через несколько месяцев, в кабульском госпитале, я встретил Колю Фурсова, с которым в Фергане был в одном взводе.

Встрече мы оба обрадовались, поговорили о своем житье-бытье.

Но уже тогда я поймал себя на мысли, что совершенно не чувствуется, что мы служим в одной части.

Он рассказывал про какую-то другую, не как в бригаде, жизнь. И так же слушал мои рассказы.

Несколько раз по дороге на операции в сторону Кабула мы проезжали мимо третьего батальона. Никого из своих ферганских не встретили, а в остальном воспринималось это как совсем другая часть. Чего стоили одни казармы, в которых жил батальон, тогда как неотъемлемой частью «пейзажа» бригады были бесконечные ряды палаток…

Тем не менее увольнялись баракинские через бригаду. То есть сначала их переправляли из Бараков в Гардез, а уж отсюда все дембеля летели вертушками в Кабул.

И вот спустя два года мы встретили своих знакомых, с кем три месяца «умирали» в Фергане… Олега Михнюка, по ферганской кличке Умка, Валеру Цуцкова, нашего с Пахомом земляка, и многих других.

Нет, мы узнали друг друга. Мы были рады встрече.

Но ощущение было, что приехали дембеля из какой-то другой части.

Парни даже держались так, словно они здесь чужие…

Но до этого еще должны были пройти эти долгих два года.

А пока…

«Бараки-мраки» – услышали мы в первые же дни в бригаде. Никто ничего не объяснял нам, новичкам. Но звучало впечатляюще и запоминалось.

Тогда мы, естественно, не знали, что до третьего батальона всего-то километров 60, вроде рукой подать.

А когда узнали со временем, то отношение к расстояниям в Афганистане у нас уже было другое. Афган быстро отучает от привычных понятий и мерок.

Ведь по меркам афганской войны 60 километров – очень много. Много, потому что порой преодолевать эти километры приходится целый день, со скоростью идущих пешком саперов.

Много, потому что духи в зеленке вокруг Бараков уж больно наглые и редко какую колонну пропустят, не обстреляв. А то и всю сожгут.

Много, потому что почти вся дорога у Бараков и за ними утыкана по обочинам нашей сгоревшей техникой.

И слово «нашей» чем дальше, тем больше наполняется для каждого из нас особым смыслом. Потому что уже на наших глазах становится этой сгоревшей техники все больше.

И уже в нашей памяти появляются зарубки с именами товарищей, для кого эта дорога на Бараки стала последней.

Теперь и мы знаем, почему Бараки-мраки…

Каждый в бригаде знает про печально знаменитую Мухамедку – без приключений миновать район кишлака Мухамед-Ага редко удавалось.

И располагался он как раз в зоне ответственности третьего батальона.

Собственно, основной задачей батальона и было контролировать этот самый опасный отрезок дороги – от Мухамедки до перевала Терра на Гардез.

Дороги, по которой осуществлялось в основном снабжение бригады всем необходимым – боеприпасами, топливом, продовольствием и т. п.

И еще «таскать» колонны – когда до Мухамедки, когда до Кабула и обратно.

Ну и, по возможности, держать под контролем окружающую зеленку, обитатели и «гости» которой из Пакистана как раз и жгли наши колонны.

Хотя кто кого там контролировал, вопрос сложный.

Сама бригада от Гардеза была на приличном расстоянии и при этом окружена со стороны города полукольцом охранения – противотанковая батарея, зенитка, минометка. Но даже при этом и бригаду, и взлетку вертолетчиков духи периодически обстреливали эрэсами (реактивными снарядами) и минами.

С противоположной стороны, со стороны склада РАВ, был еще какой-то кишлак, но с тем вроде в свое время договорились о нейтралитете.

Периодически, конечно, постреливали оттуда в сторону автопарка бригады и склада РАВ, но как-то лениво, понарошку. Стоял тот кишлак на открытой местности, и уж случись что – снесли бы с лица земли за пять секунд.