Десантно-штурмовая бригада. Непридуманный Афган - Артем Шейнин

август – октябрь 1984

Прибытие в бригаду осталось в моей памяти как бредовый, горячечный сон.

Густое, колеблющееся марево над взлеткой, устланной рифлеными железными листами.

Мы, неуверенной толпой бредущие в этом мареве в сторону клуба.

И мечущиеся, словно злые духи, вокруг нас какие-то неистовые личности.

«Вешайтесь, молодые!»

Очень мило…

Если Фергана и оставила во мне какие-то остатки романтики, то и они улетучиваются с невероятной быстротой, растворяясь в этом мареве и этих злобных заклинаниях: «Вешайтесь, шнуры!!!»

Заводят в какой-то капонир, крытый железом. Оказывается, это клуб.

Рассаживают нас внутри по лавкам. А кровожадные неистовые личности продолжают толпиться за дверями, снаружи. И кажется, как стая волков, готовы разорвать нас на части, стоит только выйти за дверь.

Первым к нам обращается седой подполковник. Я его сразу узнал.

Ну, то есть не узнал, а понял, на кого он похож.

Был такой актер Евгений Лебедев, Кутузова играл в «Эскадроне гусар летучих» и в других фильмах то же.

Седой весь, и брови такие густые и седые.

Такой насупленный, но добрый в душе дед-генерал.

Тут он, правда, был с погонами подполковника на полевой форме, но это ничего не меняло – сходство стопроцентное.

Меня прям как-то отпустило слегка, как увидел его – ну вот, первый персонаж из того «кина», которое я сам в своей голове уже несколько лет про Афган снимал. Вот так я и представлял сурового и надежного командира, «слугу царю, отца солдатам». Ну вот, сейчас все и начнет налаживаться…

И тут он, абсолютно с интонацией и мимикой народного ариста СССР Евгения Лебедева, произносит:

– Бойцы, вы прибыли в 56-ю Отдельную Гвардейскую десантно-штурмовую бригаду. Поздравляю с прибытием! Вам повезло, часть у нас боевая. Мы одно из подразделений 40-й армии, которое проводит на боевых действиях больше времени, чем в пункте постоянной дислокации.

Эти его слова стали еще одним подтверждением того, что мои надежды начинают сбываться… но уже следующими он меня «сбивает на взлете»:

– И еще мы удерживаем первенство в 40-й армии по количеству сломанных челюстей….

Было не очень ясно, ставит ли он оба этих достижения на одну доску.

Но совершенно ясно, что ни в одном из пунктов не шутит.

В общем, вдохновил…

Потом началось распределение по ротам.

«Покупатели» уже внимательно присматриваются к нам.

Первыми отбирают бойцов представители разведроты.

Так уже здесь, с первого же дня, задается своего рода иерархия.

Причем вполне объективная: в разведку уходят самые крепкие парни. И те, кто на гражданке серьезно занимался спортом, прежде всего борьбой.

Потом очередь саперной роты.

Остальных распределяет по ротам бровастый подполковник, заглядывая в какой-то разлинованный лист ватмана с кучей пометок.

Три месяца назад то же самое происходило на сцене летнего клуба ферганской учебки.

За одну секунду двумя словами сидящий на сцене офицер предопределял кому и когда ехать в Афган, а кому служить в Союзе.

Здесь второй раз происходит эта своеобразная «раздача судеб» – кого куда…

Ведь от этого распределения зависит то, в чем будет состоять твоя жизнь ближайшие почти два года.

Каких-то 15 минут назад мы были курсантами 6-й учебной роты, а теперь стали разведчиками, саперами, связистами, бойцами одной из парашютно-десантных или десантноштурмовых рот 1-го, 3-го или 4-го батальонов.

Нам еще мало что говорят эти номера и названия.

Лишь одно мы четко осознаем – начинается совсем другая жизнь…

Жизнь в очередной раз перетасовывает нас как колоду.

Впрочем, мне новый расклад вполне по душе.

Мы с Пахомом в одной роте – 2-й парашютно-десантной.

Еще с нами Вовка Мордвинов, Олег Никулин и Юрка Лысюк из бывшего 4-го взвода. Все земляки-москвичи.

И несколько парней, которые в Фергане были в 4-й или 5-й роте.

Вот уж у кого была лотерея так лотерея.

Ведь это только 6-я рота через три месяца отправлялась в Афган вся.

А из 4-й и 5-й только четверть курсантов уезжала в августе, а остальные – в ноябре. Так что кореша наших новых однокашников еще три месяца будут служить в Союзе.

Нас, зачисленных во 2-ю ПДР, как ни странно забирает только какой-то сержант. Хотя из остальных рот за молодыми прислали офицеров.

Палатки роты в паре сотен метров от клуба, так что скоро все проясняется. Палатки пусты, сержант – прикомандированный из охранения.

А рота наша – на боевых, и когда вернется – неизвестно.

Так что «вешаться» нам предстоит начать несколько позже.

Впрочем, мы толком не понимаем, что это значит…

А пока потихоньку привыкаем к бригадной жизни.

Живем все вместе в одной из ротных палаток. Здесь все напоминает о том, что «хозяева» отсутствуют уже довольно давно, а собирались довольно сумбурно. На кроватях нет белья, только матрасы и несколько одеял, тумбочки выдвинуты в центральный проход, половина из них распахнута.

На полу разбросаны какие-то блокноты, листки, письма…

Ночевать сержант уходит к себе на противотанковую батарею. Уходя, он назначает дневальных и оставляет им часы, чтобы знали, когда менять друг друга ночью.

В отличие от находящихся в бригаде соседей, первой и третьей роты, дневальные которых в бронежилетах, касках и с автоматами бродят всю ночь на улице, наши дневальные дежурят внутри палатки. В одну из ночей выпадает и моя очередь дневалить.