Рюрик. Полёт сокола - Юлия Гнатюк

Рарог возвращается домой, собирается на Сицилию. Поездка к деду и знакомство с Ефандой поубавили желание нового похода, но сборы идут. Рарог отправляется к дубу Прави. Волхв говорит, что в Новгородчине много женщин, с которыми варяжская Русь укрепила бы свой Род. Рарог ещё в большей растерянности. Волхв советует: испроси совета у Свентовида. Встреча с Черпальщиком. Рарог с родными и дружиной отправляется на Руян-Рюген. Свентовид пророчествует Рарогу тысячу лет царствования на Руси.

– Подготовка к походу, что ты назначил, брат, идёт как надо, лодьи закончили ладить, всё сломанное и потёртое заменили, теперь вот припасами занимаемся, – радостно частил при встрече в Велиграде-Рароге шустрый Сънеус. – А как там дед, видать, добре принимал вас, коли задержались?

– Добре, брат, дед нас принял, – обнимая младшего брата, молвил Рарог, – а в гости нам не только к нему зайти пришлось, а ещё и к свеям.

– Ого, а к свеям-то зачем? – не понял младший брат, но озабоченный своими мыслями Рарог уже зашагал по причалу дальше.

– Что, княже, ты, как прежде, решил идти в поход на Сицилию? – спросил Ольг, не глядя на сотоварища.

– А что, тебе расхотелось пойти и тряхнуть толстобрюхих папских слуг, которые народы охмуряют и грабят, а всё ценное в свои чёрные монастыри стаскивают? – уловив не совсем радостное настроение кельта, несколько рассерженно ответил вопросом на вопрос Рарог.

– Я не о толстобрюхих сейчас думаю, а о том, кто защитит мой род в Ладоге, когда придёт очередной Финнбьёрн, – ответил хмуро Ольг.

Ничего не ответил Рарог, только насупился. Не в его правилах было отступать от задуманного, но и возразить упрямому кельту тоже нечем было. У самого в голове всё звучали обидные слова сестры Ольга и умудрённая речь деда Гостомысла.

Терзаемый смутными чувствами, Рарог вечером отправился в Священную рощу. Он хотел один на один поговорить с волхвом и учителем Ведамиром.

– Доброе и великое дело задумал твой мудрый дед, – выслушав Рарога, молвил старый волхв. – Объединение Руси, укрепление её славных Родов. Мыслю, в Новгородчине есть много настоящих словенок, с которыми упрочился бы Род Варяжской Руси? – с лукавинкой спросил волхв, как в душу заглянул.

Помолчали.

– Отче, – с усилием молвил Рарог. – Я в поход собрался, хотел благословение у тебя и богов на дальний путь испросить. А мне нынче все о Роде твердят. Отчего-то смущение на душу легло, – признался князь. – Что посоветуешь, отче?

Ведамир повернулся к ученику.

– Скоро праздник Жатвы на острове Руян, тот великий день, когда раз в году Свентовид пророчествует. Испроси у Великого Бога совета, как тебе лепше поступить, – предложил учитель, и Рарогу показалось, что лукавая искорка опять мелькнула в очах старика.

* * *

Проходя на пристань с женой, матерью, братьями, Ольгом и верными начальниками лодий, чтобы плыть на остров Руян, князь заметил странного человека, который сидел на колоде у дороги, ведущей к причалу. Вокруг него вились детишки, словно воробьи у случайно рассыпанного кем-то зерна. Человек показался ему знакомым, но вспомнить, где же он его видел, не мог. Князь оглянулся вокруг, ища Вольфганга, коренастого рыжего франка, который многое ведал о разных людях, с кем приходилось встречаться князю.

– Я здесь, княже, – будто услышав его мысли, откликнулся молодой франк, появляясь из-за спин рослых ободритов. Словенская речь его была почти чистой.

– Скажи, кто это? – кивнул Рарог на худого нескладного человека.

– Так это же тот самый черпальщик, которого вы с горящего драккара спасли, – ответил Вольфганг.

– А почему вокруг него дети? – удивился князь, замедляя шаг.

– Он режет из дерева дудочки, свиристелки да игрушки разные, вот детишки вокруг и вьются. Ещё разговоры ходят, что те игрушки и свистки непростые, будто от болезней они защищают.

– Так он теперь тем живёт, что продаёт эти поделки?

– Нет, княже, он раздаёт всё детям, – ответил франк.