Рюрик. Полёт сокола - Юлия Гнатюк

Рарог посмотрел на него своим синим пронзительным взором.

– Я не буду давать тебе никакой клятвы, но если ты скажешь правду, с удовольствием проткну тебя, как старый мешок…

Видя, что конунг руссов вскипает гневом, и желая поддержать сей огонь, Уго стал рассказывать.

– Я зимовал с купцами в вашей Альдоге, там и свёл знакомство с боярином Гореватой. Когда вскрылся лёд, ранней весной на быстром шнеке конунга Олафа я отправился в Белозеро. Перед входом в сам град купил в рыбацком селении плоскодонку, выгрузил на неё часть товара, посадил шестерых воинов и троих рабов и велел им ждать три дня. Сам с остальными на шнеке отправился в град Белозеро. Снял для своего товара склад, как раз на пути от терема конунга Сънеуса к торжищу, расторговался, и стал готовиться к отплытию. В это время на плоскодонке пришли оставленные мною шестеро. Мой лучший лучник Видфарри занёс им питьё из грибов на торжище и сообщил, что и как они должны сделать, а потом незаметно занял место на крыше склада. Шнек отчалил от пристани и скрылся из глаз горожан.

– Ты ушёл на шнеке? – уточнил Ольг

– Не сразу, Хвитрбарт, – ухмыльнулся Уго. – Уход шнека был сигналом тем, кто остался, что пора начинать дело. Я пробрался на свой второй склад, сменил купеческую одежду на ветхое рубище рыбака и прошёлся по торжищу мимо тех шестерых, слегка задев плащом одного из их рабов, что носили и раскладывали товар. Раб упал. Викинги набросились на местного купца, обвиняя его в убийстве. Началась свара, потом драка.

– Ты убил раба, чтобы вызвать свару? – догадался воевода.

– Я когда-то показывал тебе и твоим друзьям эту хитрую уловку, как незаметно в толпе убить человека, помнишь, Беловолосый? – победно улыбнулся Уго. – Сделав круг по торжищу, я услышал, как по деревянной мостовой застучала дробь лошадиных копыт. Это спешил к спорщикам, требующим княжеского суда, твой младший брат, Ререх. – При этих словах Уго ещё раз с вызовом взглянул на князя, лик которого пошёл пятнами, а костяшки перстов, сжимающих рукоять меча, побелели. – Выстрел Видфарри был, как всегда, точен. – Старый викинг на время замолчал, наблюдая, как его слова действуют на Новгородского конунга. – Рарог напрягся ещё больше, ему перехватило дыхание. – Стрела угодила ему как раз сюда, – показал на своё горло старый викинг.

– Лжёшь, старик, – воскликнул князь, – ты не мог этого видеть, если стоял далеко! Это тебе рассказал твой лучник?

– Что сталось с Видфарри, не знаю, я его больше не видел. Разъярённые воины Сънеуса ринулись на моих, и завязалась смертельная рубка. Жаль, что я не видел, Ререх, сколько княжеских людей уложили мои воины, прежде чем принять свою достойную смерть! Пользуясь дракой, я незаметно проследовал на дальний причал, сел в рыбачью лодку и неспешно отплыл от берега. Шнек поджидал на озере, воины подхватили меня из лодки почти на ходу. Нас никто не преследовал, да и не до того было, мои воины рубились до последнего, потому что я дал им питьё храбрости.

– Кто убил Трувора, моего среднего брата, что княжил в Изборске? – с трудом выталкивая слова, спросил Рарог.

– Сожалею, конунг, – издевательски улыбнулся старик, – но это не моя работа. – Неужто до сих пор сам не догадался? Наивный доверчивый Ререх, – Уго посылал обидные слова, словно отравленные стрелы, всё больше раня княжеское самолюбие. – О нём «позаботился» твой же родственник, как его там, Фадим, что ли…он… – Молниеносный взмах меча Новгородского князя рассёк старого викинга от правого плеча наискосок до самого нурманского пояса.

– Эх, – с досадою молвил князь, – всё-таки не сдержался, добился своего старый, эх, негоже! – с сожалением повторил он. – Теперь сомнение посеял великое насчёт Вадима. Сказал Уго правду, или выдумал только для того, чтобы разозлить меня и заставить порешить его?

– Правда, она завсегда сама выйдет, рано или поздно, – молвил Ольг.

– С Лодинбьёрном и Гуннтором мы покончили, заодно и с Уго, – огладив усы, пронзительно взглянул на воеводу Рарог, ещё кипя от внутреннего напряга, – теперь в погоню за нурманами, думаю, полсотни рарожичей будет с лихвой. Одно не даёт покоя, почему Скальд не пошёл с Гуннтором?

– Хитёр певец что твой угорь, вроде и схватил, а он меж пальцев раз, и выскользнул. Потому я сам с теми пятьюдесятью пойду и изведывателей, коли дозволишь, прихвачу, – молвил воевода. – Мне, княже, больше Олаф покою не даёт, почему его здесь не было, выходит, сына на такое дело рисковое отправил, а сам дома воронов с руки кормит, что ли?

– Княже! Воевода! Там наш изведыватель, только что из Нов-града, вести важные весьма! – беззвучно появившись в гриднице, доложил непривычно взволнованный Вольфганг.

– Так давай его скорее сюда!

Исхудавший, в мокрой рваной одежде с наспех перевязанной ниже локтя рукой вошёл в гридницу Сивер.

– В Нов-граде беда, княже! – молвил он, приложив правую руку к сердцу в знак приветствия. – Посадник Вадим с нурманами Олафа сроился, смуту сотворили, сторонникам рарожичей головы рубят, вешают, дома их грабят, родичей либо убивают, либо в железо куют…

– Кто поддержал Вадима? – отрывисто спросил враз помрачневший князь.

– Главные зачинщики в сём деле, кроме Вадима, боярин Горевата и купец Сквырь. Ещё начальник городской стражи, с десяток купцов помельче, да те, кто за пенязи им служит. Есть люди, что пошли под нурман от страха, а есть и такие, кто поддерживают Вадима, оттого что он свой, а ты, рекут, чужеземный варяг…

– Нурман много? – уточнил Ольг.

– С Олафом пришли два драккара, нурманские купцы, что там были, да ещё кое-кто из новгородских к ним примкнул, как почуяли, что пограбить можно.

– Чего они хотят, пограбить и уйти или град оборонять собрались? – снова спросил Рарог.

– Нет, Вадим уже себя князем законным объявил, речёт, мол, Рарог не по праву его место занял, потому как он сын старшей дочери Гостомысла. А ещё меж ними разговор шёл, что сын Олафа конунг Гуннтор должен взять Ладогу.

– Решили, значит, сразу с двух сторон поджечь Новгородчину, – едва сдерживая гнев, проговорил князь, невольно сжимая кулаки. – Как же ты всё это узнать смог? – обратился он к Сиверу.

– Я ещё с зимы в помощники на кухню устроился, печи топил, воду носил, сказался глухонемым, потому на меня никто внимания не обращал, чего с убогого работника возьмёшь, что за еду старается.

– Дякую за службу, брат Сивер! Пусть ладожане о мёртвых позаботятся, порядок наведут, а нам мятежников усмирить надо, – молвил озабоченно князь, снова опоясываясь своим Болотным мечом. – Готовь дружину, воевода! По конам Руси за предательство крепче, чем за грабёж карать следует.

– Я же говорил, что Ас-скальда голым задом на муравейник посади, он и оттуда невредимым уйдёт, – мрачно молвил Ольг. – Выходит, некогда за ним гоняться, в Нов-град спешить надобно. А дружина готова, княже, ещё и кольчуги разоблачить не успела.