Отечественная история IX—XIX вв. - Александр Федулин

1 марта 1881 г. Александр II был смертельно ранен народовольцами. Залив кровью парадную лестницу, смертельно раненного императора внесли в Зимний дворец. Бледный, с восковым лицом, Александр II лежал на своей старой походной кровати. Кости на обеих его ногах были раздроблены и представляли собой бесформенную массу. Впоследствии Мария Федоровна, вспоминая трагический день, напишет своей матери, датской королеве Луизе: «…кто видел эту страшную картину, никогда не сможет забыть ее! Я вижу перед собой это постоянно – день и ночь! Бедный безвинный Император… Лицо, голова и верхняя часть тела были невредимы, но ноги – абсолютно размозжены и вплоть до колен разорваны в клочья… Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Нет, это было ужасно!» Рядом с умирающим в этот момент находились члены императорской семьи. Тут же хлопотали врачи, но все было тщетно. Император скончался в 15 часов 35 минут. Когда Александр II испустил последний вздох, его сын, ставший с этой минуты императором, рыдая, бросился на колени перед изувеченным телом отца. Так началось новое царствование Александра III (1881—1894). «И скорбь, и горе, и стыд – вот что ощущает теперь русское сердце», – скажет по поводу этих событий И.С. Аксаков.

Родившийся 26 февраля (10 марта по н.ст.) 1845 г. в Санкт-Петербурге Александр Александрович не готовился к царскому служению, но судьба решила иначе. В ночь с 11 на 12 апреля 1865 г. в Ницце неожиданно скончался его брат цесаревич Николай и Александр был провозглашен наследником престола. К тому моменту, когда Александру пришлось стать наследником, его взгляды уже сформировались. Впоследствии генерал-лейтенант А.А. Мосолов писал о нем: «…стремился быть русским и проводить это во всем, что касалось его личной жизни; отчасти вследствие этого манеры его оказались менее аристократичны, чем манеры его братьев. Он, может быть, этого сам не сознавал, но во всем том, что делал, ясно виднелась мысль: чтобы быть русским, не надо быть чересчур лощеным». Политические взгляды Александра III были консервативными и заключались в приверженности принципам неограниченного самодержавия. Премудрости управления государством ему пришлось постигать в ускоренном режиме.

Среди многих соболезнований к новому императору пришла записка с поразительными словами: «Отец твой не мученик и не святой, потому что пострадал не за церковь, не за крест, не за христианскую веру, не за православие, а за то единственно, что распустил народ, и этот распущенный народ убил его».

Исполнительный комитет «Народной воли» обратился к новому императору с посланием, в котором было сказано: «…может быть два выхода: или революция, совершенно неизбежная, которую нельзя предотвратить никакими казнями, или добровольное обращение верховной власти к народу» и далее поставил ультиматум: общая амнистия всем политическим заключенным; созыв представителей от всего народа «для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни» и «переделки их сообразно с народными желаниями». В противном случае власти угрожали новыми кровавыми акциями. В подпольных типографиях продолжали печатать воззвания к «простым мужикам», разъясняя им сущность произошедшего и призывая продолжать борьбу: «От нового царя тоже не дождаться тебе ничего хорошего!… Коли хочешь земли да воли, так силой бери».

Власть должна была определить государственный курс. Среди окружения Александра III оформились два течения. Одно из них во главе с графом М.Т. Лорис-Меликовым стояло за продолжение реформ, второе, представленное К.П. Победоносцевым, – за сохранение исконного самодержавия. Анализируя ситуацию, Александр III писал Победоносцеву: «…Лорис, Милютин и Абаза положительно продолжают ту же политику и хотят нас так или иначе довести до представительного правительства, но пока я не буду убежден, что для счастья России это необходимо, конечно, этого не будет, я не допущу. Вряд ли, впрочем, я когда-нибудь убеждусь в пользе подобной меры, – слишком я уверен в ее вреде. Странно слушать умных людей, которые могут серьезно говорить о представительном начале в России, точно заученная фраза, вычитанная ими из нашей паршивой журналистики или бюрократического либерализма. Более и более убеждаюсь, что добра от этих министров я ждать не могу! Дай Бог, чтобы я ошибался! Не искренни их слова, не правдой дышат».