Отечественная история IX—XIX вв. - Александр Федулин

В докладе Николаю I Уваров пояснял: «Народное воспитание должно совершенствоваться в соединенном духе Православия, Самодержавия и Народности». Кстати говоря, на образовательный контекст уваровской формулы почему-то большинство исследователей не обращало внимания, относя ее к принципам государственного строительства в целом.

Значительное место в уваровской образовательной программе отводилось истории. Из всех университетских факультетов вплоть до 1917 г. наибольшей финансовой и моральной опекой государства пользовался историко-филологический факультет. Напротив, для революционно настроенной общественности поступление на этот факультет было равноценно объявлению о лояльности к правительству. С.С. Уваров видел в глубоком историческом образовании залог от революционных потрясений, от коррозии атеистического разложения. Согласно его определению, история является главным предметом в воспитании гражданственности и патриотизма. «История, – заявлял министр, – образует граждан, умеющих чтить обязанности и права свои, судей, знающих цену правосудия, воинов, умирающих за Отечество, опытных вельмож, добрых и твердых царей». Общие принципы составления программы по истории сводились к следующему: всеобщую следовало изучать кратко, современных народов – обширнее, отечественную – «со всею нужною подробностью». При этом в отечественной истории рекомендовалось выделять наиболее яркие этапы, в которых особенно ярко проявлялась нравственная сила русского народа. Как это отличается от современных проектов по растворению отечественной истории в рамках изучения мирового исторического процесса.

Особое внимание С.С. Уваров уделял сохранению и развитию русского языка. Действительно, для значительной части русского дворянства родным языком являлся отнюдь не русский, а французский. На русском же зачастую либо вовсе не разговаривали, либо говорили с акцентом. Во многом благодаря С.С. Уварову русский литературный язык был спасен. В гимназических курсах преподавание русской грамматики и истории литературы осуществлялось на протяжении всех семи лет обучения. Вместе с тем С.С. Уваров являлся инициатором широкого внедрения в гимназические программы древних языков. По-видимому, здесь сказались традиции Славяно-греко-латинской академии. Знание латыни и греческого предполагало ориентацию выпускников не на естественные науки, а на историю и богословие. Детищем С.С. Уварова являлся Санкт-Петербургский университет. Показательна характеристика, данная ему одним из его воспитанников: «Университет графа Уварова был университетом не немецким, не французским, не английским, но свой оригинальный русский, такой, каким его создали потребности общества».

Другим видным сторонником преобразований университета в национальном ракурсе выступал М.Л. Магницкий. Именно этими соображениями определялось предложение, вынесенное после ревизии Казанского университета о его закрытии. М.Л. Магницкий указывал на отсутствие в нем кафедры богословия, на либеральные воззрения профессуры, на не соответствующий православной этике моральный облик студентов. Будучи назначенным попечителем Казанского учебного округа, он уволил 11 профессоров, придал религиозную направленность в преподавании абсолютно всех дисциплин, ввел университетский устав по образцу монастырского.

Аналогичную политику в Петербургском учебном округе проводил Д.П. Рунич. Изучив, будучи попечителем, систему образования в Петербургском университете, он пришел к выводу, что «философские и исторические науки преподносятся в университете в духе, противном христианству, и в умах студентов вкореняются идеи разрушительные для общественного порядка и благосостояния». На этом основании им была проведена широкомасштабная кадровая «чистка» вуза.