Распутин. Вера, власть и закат Романовых - Дуглас Смит

«Мы говорили о том, следует ли мне подчиниться приказу императора или остаться в столице, нам вместе пойти в казармы полка и организовать дворцовый заговор. И после этого я часто – даже сейчас – спрашиваю себя, не лучше ли было так и поступить? Может быть, тогда не было бы революции. Кто знает, но, конечно же, я не мог принять подобного решения, поскольку я только что участвовал в убийстве, чтобы дать бедному Ники последний шанс – чтобы он мог изменить политический курс. Чтобы он мог открыто выступить против друзей погибшего Распутина. Из этого явственно следует, что я принял участие в этом деле из желания помочь императору, из преданности ему, а не ради собственной популярности. Но тогда многие придерживались мнения, что я был кандидатом на престол. Говорили, что дело Распутина было трамплином или пружиной, которая вознесет меня на трон».

Когда Дмитрий отправился на вокзал, все в доме были в слезах. На вокзале, несмотря на мороз, его ожидали Николай Михайлович и Сандро с сыновьями. Мария, приехавшая проводить брата, горько рыдала. Рыдал и Николай. Дмитрий сел на поезд. Великий князь возбужденно крикнул: «Дай Бог тебе скорого и триумфального возвращения!»²⁴ Дмитрия сопровождали граф Константин Кутайсов и генерал Георги Лайминг, любимый наставник и бывший телохранитель Дмитрия. Кутайсов, боевой офицер и бывший адъютант царя, испытывал глубокое отвращение к полученному приказу. Он откровенно говорил Дмитрию, что он на его стороне и стыдится быть его стражником. Почти всю дорогу он рыдал. В какой-то момент Кутайсов чуть было не совершил самоубийство – так он стыдился полученного приказа²⁵.

Семья Дмитрия в Петрограде пребывала в волнении. Ходили разговоры о том, что поклонники Распутина отправились вслед за Дмитрием, чтобы убить его в дороге. Говорили, что этих людей удалось поймать²⁶. Беспокоились и власти: если бы стало известно, кто едет в поезде, то могли бы возникнуть волнения. Дмитрий был вынужден всю дорогу прятаться в вагоне. Поезд специально ехал мимо Москвы – оплота противников Распутина и Романовых. Поездка была для Дмитрия мучительной. Он всю дорогу плакал и находился на грани нервного срыва. Генерал Лайминг изо всех сил пытался успокоить своих спутников²⁷. К генералу Баратову они прибыли 31 декабря. Генерал был счастлив встретить «героя всея Руси», как он назвал Дмитрия в своем дневнике. К этому времени настроение Дмитрия изменилось. Баратов был тронут его скромностью, обаянием и искренностью. Дмитрий сообщил генералу, что гордится своим поступком – этот факт был очевиден для Баратова. Дмитрий сказал, что револьвер, который он взял с собой, является историческим, хотя «руки его не обагрены кровью»²⁸. Возможно, это было то самое оружие, из которого был сделан смертельный выстрел, хотя курок спустил не Дмитрий. В честь Дмитрия и его спутников был устроен грандиозный банкет, во время которого великий князь мертвецки упился.

Вернувшись с вокзала, великий князь Николай Михайлович записал в дневнике: