Люди Зимнего дворца. Монаршие особы, их фавориты и слуги - Игорь Зимин

Отметим, что текст этого указа, внесенный в Полное собрание законов Российской империи (т. XIX), доставил много проблем преемникам Екатерины II, те считали, что только телесные наказания эффективно вбивают в головы придворных служителей определенные нормы поведения.

Пожалуй, самым жестким и последовательным в деле наведения порядка в Зимнем дворце был Николай I. Столь широко распространенное в его царствование наказание шпицрутенами применялось и к придворным служителям. Но, подчеркнем, что наказывал своих слуг император только тогда, когда выхода просто не было. Гораздо чаще он их просто пугал, как иногда в школе строгий учитель пугает учеников…

При всей внешней несгибаемой твердости Николая I, он был живым человеком, но по должности еще и прекрасным актером. Часть царского «актерского дарования» обрушивалась и на слуг Зимнего дворца. Запугав проштрафившегося слугу до полусмерти, Николай Павлович мог его простить, вырвав царской волей «из ничтожества». Так, 30 января 1827 г. Николай I распорядился «придворного истопника Александра Виноградова, назначенного к написанию в рядовые, в полки Финляндского корпуса, возвратить в истопники по прежнему, но не на половину Его Величества»^[1007].

В документе не расшифровывается, за что истопника, работавшего на половине Николая I, отдали в солдаты, но, вне всякого сомнения, такое наказание имело все основания. Подобным же образом среди высочайших повелений за 1847 г. кратко упоминается, что «араба Павла Диармедова за кражу» отдали «барабанщиком в Морское ведомство»^[1008].

Несмотря на многолетнее «закручивание гаек» и последовательное формирование имиджа «грозного императора», в Зимнем дворце при Николае I продолжали случаться кражи, удивительные по своему нахальству, размаху и даже какой-то удали… Например, когда в октябре 1843 г. злоумышленники обворовали Сервизную кладовую Зимнего дворца, в которой хранилась серебряная посуда.

Удивительно нахальство воров, поскольку окна Сервизной кладовой, располагавшейся на антресолях Кухонного коридора (ныне Растреллиевский коридор), выходили на Большой двор, прямо напротив гауптвахты, у которой находился постоянный пост. Добавим, что тогда Большой двор представлял собой вымощенный плац, без всяких деревьев и фонтана.

Утром 14 октября 1843 г. главный смотритель Сервизной кладовой, открыв опечатанную окованную железом дверь, у которой стоял часовой, и зайдя в кладовую, увидел, что «во втором от двери окне через двор против главной гауптвахты, выбитыми два стекла из летнего и зимнего переплетов посредством наложенной на стекло бумаги обмазанной патакою, и по освидетельствовании не оказалось стоявших на тумбе у окна серебряных вещей, а именно: из чайного дежене^[1009] 4 досок, 1 чайника, 2 сахарниц и из ординарии 3 чайников и 3 кофейников весом во всех весах до 28 фунтов 80 золотников»^[1010]. То есть воры умудрились вынести из Сервизной кладовой почти 15 кг серебра.

Учитывая масштаб кражи, немедленно началось следствие. В рапорте майора от ворот на имя императора указывалось, что в ночь кражи в кладовой «в окнах внутренние железные ставни оставались незапертыми, серебряные вещи расставлены были на подоконниках у самого окна, поста для часового близ сего места не имеется, а часовой, находившийся в передней комнате, мог не слышать», поскольку преступник «продавил стекло без шуму». Окно, через которое вор проник в кладовую, находилось на антресолях, то есть выше человеческого роста, преступники использовали лестницу. И все это происходило напротив дворцовой гауптвахты.

Реакция со стороны министра Императорского двора последовала немедленно: главного смотрителя кладовой посадили под арест за нарушение должностной инструкции (освободили 27 октября), поскольку железные ставни на окнах не были закрыты на ночь. О факте кражи известили администрацию Монетного двора и хозяев всех ломбардов. Провели обыски в казармах нижних чинов инвалидных рот, расквартированных на территории резиденции. Начались допросы караула на гауптвахте. Обыскали все укромные места в подвалах Зимнего дворца, в пневматических печах, в шкафах, ларях и даже в кучах песка и мусора… Но ничего найдено не было.

В ту ночь в Зимнем дворце караул несли 110 человек нижних чинов Гвардейского экипажа, и ни один из них не видел ни лестницы, которую прислонили к стене, ни злоумышленников, выносящих серебро. В ходе допроса «стоявшие на часах на платформе гауптвахты единогласно объявили, что они никакого стука разбитого стекла от окон не слыхали, а по случаю пасмурной ночи на 14 число и шедшего тогда дождя с платформы через весь двор Зимнего дворца расстоянием до 90 шагов подходящего человека для выдавливания стекла у кладовой видеть не могли. Те же часовые, которые стояли у ворот и подъездов, показали, что в ночное время проходили в оные из дворца разные лица, но без узлов, которых не останавливают, а с узлами мимо них в ту ночь никто не проходил».

Тем не менее к середине ноября воров нашли. Ими оказались двое рядовых Третьей инвалидной роты, «состоящие при амосовских печах». Лихие ветераны сумели не только украсть, но и вынести серебро из дворца, продав его унтер-офицеру и двум рядовым подвижной инвалидной роты № 14, состоящей при Монетном дворе.

Раскрыла преступление городская полиция, она частым гребнем прошлась по всем известным скупщикам краденого. Через них вышли на «торгового крестьянина Игнатьева», которого плотно допрашивали 9 дней. Только «доведенный до сознания», крестьянин признался, что ему предлагали купить украденное серебро, но он отказался. При этом Игнатьев указал на унтер-офицера Васильева, рядовых Павлова и Разоренного, приносивших серебро.

Аресты начались 14 ноября 1843 г. Унтер-офицер, эффективно «доведенный до откровенного сознания» чинами полиции, признался, что дворцовое серебро украли рядовые Аким Попов и Максим Васильев. Им помогали «солдаты из евреев» Алексей Хрусин и Арий Пикус. Далее серебро передали нижним чинам Монетного двора для продажи. Тогда и выяснилось, что украденное серебро воры зарыли в кучу песка на Дворцовой набережной. Через 6 дней они достали серебро и перевезли его на лодке на Петербургскую сторону, и затопили в мешке во рву крепостного Кронверка, рядом с мостом, а большие серебряные подносы подсунули под сваи моста. Затем украденное серебро распилили, переплавили и распродали по мелочи^[1011].

В ходе следственных действий удалось найти и вернуть в дворцовую кладовую некоторые из вещей: два чайника, три кофейника, две сахарницы и обломок подноса, весом 14 фунтов 75 золотников серебра.